Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

schutz-brett



http://schutz-brett.org/3/ru/knigi

Русско-немецкий правый сайт



КАБАЛА ПРОЦЕНТА или ОБНУЛЕНИЕ по-библейски

Майкл Хадсон:  на Стелле (Розетский камень) выбито
не хвастовство и возвеличивание, а чёткий юридический документ,
а именно списание долгов, обнуление долгового рабства и возврат
земель утраченных за долги
которые были традиционны при
восхождении нового царя в ближневосточных обществах тысячи лет

Правители древности очень хорошо понимали разрушительную силу
долгов, что они растут быстрее доходов, и - о том есть прямой
клинописный текст - для нормализации накопившихся проблем, для
того, чтобы население свободных крестьян-земледельцев могло служить
в армиях для защиты страны, а также участвовать в общественных
проектах (ибо не рабы, как нам сегодня говорят, а жители страны
строили большие проекты, вроде каналов, дорог, пирамид и т.д.)
долги периодически списывали. Кроме того эти долги
списывали в случае наводнений, засух, нападений внешнего врага
и так далее.


https://gallago.livejournal.com/754565.html


Искусство прямохождения
-----------------------------------------------
Совместное чтение книги Джордана Питерсона "12 правил для жизни. Противоядие против хаоса".
Обсуждение книги Джордана Питерсона "12 правил для жизни. Противоядие против хаоса".


-----------------------------------------------------------------




Вышла моя книжка.

http://www.lulu.com/shop/nina-tumasova/halt-mich/paperback/product-23125322.html

Можно заказать и по этому адресу: altaspera@gmail.com

Содержание

HALT MICH Рассказ
АННА-НЮРА Маленькая повесть
КОЛИБРИ  \Городская повесть-фэнтези\
МАКС  \Рассказ о любви\
Х.В.  \Утопия в диалогах\

----------------------------------------

Он откинулся на спинку дивана: - Ладно, чего ты хочешь? Чего ты хочешь от меня, маленькая ведьма, маленькое цепкое чудовище?
Я почти как на экзамене проговорила тихо, но отчётливо:
- Я хочу сесть рядом с тобой, и чтобы ты обнял меня за плечи.
- Садись! – Он раскинул руки. - Справа? Слева? С какой стороны ты рискнёшь сесть? Может, ты даже решишься меня поцеловать? Проверь, достаточно ли ты выпила. – Он выглядел сейчас, в полумраке, почти как раньше.
Я не стала выбирать, с какой стороны сесть, я стояла прямо перед ним и просто опустилась на корточки, а руки осторожно, очень осторожно положила ему на колени. Он вздрогнул, хоть и едва заметно.
- Помнишь, я зацепилась юбкой, когда мы собирали корольки, ты помог мне спуститься, подхватил меня и опустил на землю как пёрышко. Интересно, ты заметил, как на меня тогда смотрели девчонки, как они мне завидовали…
- Теперь это не пришло бы им в голову.
- Теперь я сама себе завидую. Я всю войну мечтала о тебе. Десять лет жизни готова отдать, чтобы только подержать твою руку в своей…
- Только за это? Десять лет жизни? – Он взял мою руку в свои ладони. Его лицо приблизилось и оказалось в полосе отраженного от окна света. Вытекший правый и невидящий левый глаз. Множество мелких и крупных крестообразных шрамов на правой стороне лица и шеи, при слабом боковом свете они выглядели чудовищно.
- Вот я держу твою руку, - произнёс он, - и никаких десяти лет мне не нужно…
Я прикрыла глаза. В его дыхании чувствовался запах алкоголя, но заговорил он тихо и трезво:
- А что дальше? Ты подумала? И что ты делаешь со мной, чёрт побери, ты подумала? – Внезапно он провёл пальцами по моим сомкнутым векам и резко откинулся назад.
Никогда в жизни мне не забыть, какое у него было в эту минуту лицо. Через мгновение он закрылся от меня порывистым детским жестом, жестом, переворачивающим душу.
------------------









=================================================

Данный   журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

Иван Шмелев. Рождество.

Из книги Лето Господне.
Фрагмент.





Наше Рождество подходит издалека, тихо. Глубокие снега, морозы крепче. Увидишь, что мороженых свиней подвозят, – скоро и Рождество. Шесть недель постились, ели рыбу. Кто побогаче – белугу, осетрину, судачка, наважку; победней – селедку, сомовину, леща... У нас, в России, всякой рыбы много. Зато на Рождество – свинину, все. В мясных, бывало, до потолка навалят, словно бревна, – мороженые свиньи. Окорока обрублены, к засолу. Так и лежат, рядами, – разводы розовые видно, снежком запорошило.

А мороз такой, что воздух мерзнет. Инеем стоит, туманно, дымно. И тянутся обозы – к Рождеству. Обоз? Ну, будто, поезд... только не вагоны, а сани, по снежку, широкие, из дальних мест. Гусем, друг за дружкой, тянут. Лошади степные, на продажу. А мужики здоровые, тамбовцы, с Волги, из-под Самары. Везут свинину, поросят, гусей, индюшек, – “пылкого морозу”. Рябчик идет, сибирский, тетерев-глухарь... Знаешь – рябчик? Пестренький такой, рябой... – ну, рябчик! С голубя, пожалуй, будет. Называется – дичь, лесная птица. Питается рябиной, клюквой, можжевелкой. А на вкус, брат!.. Здесь редко видишь, а у нас – обозами тянули. Все распродадут, и сани, и лошадей, закупят красного товару, ситцу, – и домой, чугунной. Чугунка? А железная дорога. Выгодней в Москву обозом: свой овес-то, и лошади к продаже, своих заводов, с косяков степных.

Перед Рождеством, на Конной площади, в Москве, – там лошадями торговали, – стон стоит. А площадь эта... – как бы тебе сказать?.. – да попросторней будет, чем... знаешь, Эйфелева-то башня где? И вся – в санях. Тысячи саней, рядами. Мороженые свиньи – как дрова лежат на версту. Завалит снегом, а из-под снега рыла да зады. А то чаны, огромные, да... с комнату, пожалуй! А это солонина. И такой мороз, что и рассол-то замерзает... – розовый ледок на солонине. Мясник, бывало, рубит топором свинину, кусок отскочит, хоть с полфунта, – наплевать! Нищий подберет. Эту свиную “крошку” охапками бросали нищим: на, разговейся! Перед свининой – поросячий ряд, на версту. А там – гусиный, куриный, утка, глухари-тетерьки, рябчик... Прямо из саней торговля. И без весов, поштучно больше. Широка Россия, – без весов, на глаз. Бывало, фабричные впрягутся в розвальни, – большие сани, – везут-смеются. Горой навалят: поросят, свинины, солонины, баранины... Богато жили.

Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях, – лес елок. А какие елки! Этого добра в России сколько хочешь. Не так, как здесь, – тычинки. У нашей елки... как отогреется, расправит лапы, – чаща. На Театральной площади, бывало, – лес. Стоят, в снегу. А снег повалит, – потерял дорогу! Мужики, в тулупах, как в лесу. Народ гуляет, выбирает. Собаки в елках – будто волки, право. Костры горят, погреться. Дым столбами. Сбитенщики ходят, аукаются в елках: “Эй, сладкий сбитень! калачики горячи!..” В самоварах, на долгих дужках, – сбитень. Сбитень? А такой горячий, лучше чая. С медом, с имбирем, – душисто, сладко. Стакан – копейка. Калачик мерзлый, стаканчик, сбитню, толстенький такой, граненый, – пальцы жжет. На снежку, в лесу... приятно! Потягиваешь понемножку, а пар – клубами, как из паровоза. Калачик – льдышка. Ну, помакаешь, помягчеет. До ночи прогуляешь в елках. А мороз крепчает. Небо – в дыму – лиловое, в огне. На елках иней. Мерзлая ворона попадется, наступишь – хрустнет, как стекляшка. Морозная Россия, а... тепло!..

Рудокоп из Рудных гор

Аркадий. 1944 г.,
Сталино.

(Это рассказ Рудольфа Херцога о своем  друге, взятый из книги Г.Каршкеса "Милосердие на войне".)


Пока моя маленькая пирамидка ёлочки вращается и свечи деревянного рудокопа на подоконнике освещают своим мягким светом сумерки приближающегося зимнего вечера, я сижу и погружаюсь в рождественские мысли. И, откинувшись в кресле и размышляя, я вспоминаю историю моего товарища Эрхарта, которую он рассказал мне во время своего последнего, перед  смертью, визита.

Нет, времена тогда были совсем не мирные, наоборот: на востоке бушевала война, а великая битва на Волге уже прошла. Армия, к которой принадлежал мой товарищ, была заперта в огромном котле, и кольцо сдерживания с каждым днём отрезало войска прорыва от внутреннего кольца окружения.

В начале декабря его отправили в тыл на самолёте из-за болезни и травмы. Там он выздоровел, и через короткое время - Рождество было не за горами - его отправили на тыловую базу его танковой дивизии в Сталино, нынешний Донецк. Он доложил о прибытии местному командиру и был размещён в одном из невысоких домиков на окраине города.
 Холодный северный ветер гулял по улицам города, когда солдат направлялся в свою квартиру. Он нашёл тепло, которое встретило его, когда он вошёл в маленький домик, тем более приятным. Он был от души рад получить крышу над головой, и притом прочную. В те времена такое было большой редкостью для солдата.




Хозяйка, женщина лет пятидесяти, предоставила ему койку. Она была дружелюбна, хотя и немного напугана, и сдержанно относилась к новому гостю. С нею жил восьмилетний мальчик, который смотрел на солдата с нескрываемым любопытством. Эрхарт дал ему  кусочек шоколада, за что мальчик поблагодарил его по-немецки. Это заставило моего товарища обратить на него особое внимание. Немецкий мальчик посреди Украины, - как такое могло быть? Когда он его спросил об этом, Николаус рассказал ему, что его семья принадлежит к немецкой этнической группе, которая была переселена в глубь Советского Союза в начале войны.

Его отца забрали раньше, как рабочего или солдата, он не знал точно, как сказать об этом. Поэтому о мальчике заботилась Наталья, которую он теперь считает своей матерью. Она подобрала его с улицы возле вокзала. С тех пор они  жили вместе, и мальчик активно помогал Наталье добывать еду, дрова и тому подобное.

Через несколько дней они привыкли к своему новому соседу по комнате, тем более, что Эрхарт честно делился с ними едой, полученной с базы. Мальчик взял на себя роль переводчика, и с ним было легко общаться. Чтобы правильно обращаться к нему, Николаус спросил моего товарища, как его зовут. Когда он назвал свое имя, на лице женщины появилась улыбка: «Ах, Эрхарт -- Аркадий» (на украинском языке). И с тех пор его так называли: Аркадий. Он почувствовал себя удостоенным чести и принятым в небольшую семейную общину, как будто прошёл обряд крещения.





В эти дни перед Рождеством у Эрхарта было много работы. Он получил приказ от управляющего своей базой получить полевые почтовые посылки, прибывшие из дома для товарищей, застрявших в котле. Поскольку в это время доставка почты  стала более невозможна, он должен был удалить скоропортящиеся продукты из посылок, а остальное вернуть  обратно отправителю с пометкой: „не доставлено“.

Рождественское печенье большей частью раздавали обитателям больниц города. Вскоре накопилось много посылок для товарищей с фронта, которые находились на недосягаемом расстоянии и которым немногочисленные самолеты могли доставлять только боеприпасы и минимальное количество еды. Так случилось, что однажды у Эрхарта в руках оказался рождественский пакет, адресованный ему самому. Он пришёл от его родителей из Рудных гор (Рурский бассейн). С радостью и нетерпением он развязал шпагат. Пакет был небольшой,   разрешались только посылки весом до одного килограмма. Из упаковки   он достал фигурку деревянного шахтера, несколько свечей, рождественское печенье и письмо от родителей. Но он быстро всё снова связал, потому что не очень хотел распаковывать посылку, пока не вернется в свои апартаменты, а Наталья и Николаус не будут дома.

Потом он хотел вместе с ними отпраздновать Рождество, - это то, что он запланировал на вечер. Не имело значения, что до кануна Рождества было ещё несколько дней. Радостный и взволнованный, он вошел в маленькую хату, которая теперь стала для него чем-то вроде дома. Николаус заметил пакет у него под мышкой и спросил, что внутри. Но Аркадий сказал: „А это
мы откроем только ближе к вечеру!“ Так и произошло: Рождество праздновали три человека, которых судьба чудесным образом свела вместе  в рождественские дни далеко в чужой стране.
Вместе они сели за стол и рассказывали истории своей жизни при свете свеч. Наталья сказала, что в трудную минуту свечи светят вдвое ярче, и с любовью посмотрела на маленького красочного деревянного человечка. Пока Николаус ел печенье и имбирные пряники, её друг Аркадий, солдат из далекой Германии, рассказывал о Рождестве в Рудных горах. Николаус переводил каждое слово, после чего у Натальи засветились глаза и она почувствовала такую рождественскую радость, что на время совсем забыла о своих заботах и проблемах, которые часто её угнетали.




Он рассказал о пирамидах, рождественских горах, ангелах и щелкунчиках, о рождественских обедах и рождественских богослужениях. Было уже поздно, когда свечи сгорели и все трое ушли отдыхать. Много вечеров они так сидели вместе, и мирный свет Рождества сиял глубоко в их сердцах. Но множество неоткрытых пакетов на базе всегда напоминало солдату о его печальном долге, который он должен был выполнить в предстоящий день.

Время шло, и Аркадию оставалось побыть всего несколько недель в этой дружелюбной обстановке. Поток посылок вскоре иссяк, товарищи, которым они предназначались, были мертвы или взяты в плен - этой армии больше не существовало. Ещё до того, как наступила весна, солдат получил приказ о новом назначении. Ледяной шторм налетел с востока, когда Аркадий собрал свои скромные вещи и попрощался с Натальей и Николаусом и с уютной комнатой на окраине города недалеко от Донецка, где он чувствовал себя так комфортно. Деревянный шахтер из Рудных гор стоял на столе, и его свечи снова засветились в знак прощания. Трое людей взялись за руки, чтобы попрощаться, и они знали, что их воссоединения больше не будет.
Наталья молча плакала. Тогда Аркадий рывком перекинул сумку через плечо и твёрдой походкой, в солдатских ботинках пошёл к новому этапу жизни. Он подарил шахтёра обоим друзьям в знак благодарности и на память о нескольких счастливых днях.




Когда он закрыл за собой дверь и ещё раз посмотрел в окно комнаты, он увидел, что Наталья осторожно взяла деревянную фигурку в руки и прижала к груди. Пока буря сотрясала стропила крыши маленького домика, молодой солдат шёл быстро, и следы, оставленные его ботинками на свежем снегу, исчезали в течение нескольких минут - так же, как исчезли и его товарищи в степи под разрушенным городом на Волге.
Но каждый год, когда снова приходит Рождество, он думает о чудесных вечерах в маленькой хате. А во сне он снова сидит вместе с Натальей и Николаусом и рассказывает о Рождестве в своей стране. При этом он чувствует себя таким умиротворённым, как может почувствовать себя человек, только если ему - пусть даже на короткое время - удалось избежать смерти и разорения.

Даже спустя десятилетия, он во всех деталях помнил комнату, освещённую сиянием свечей, которая стала для него воплощением тепла и безопасности. Это история моего товарища, которую он рассказал мне во время своего последнего визита. Тем временем огонь в моей печи догорел, и мне, вероятно, придется добавить еще несколько поленьев, потому что шахтёрские свечи всё ещё горят. Так что я могу позволить своим мыслям ненадолго вернуться в ушедшую эпоху ...

фашистские тыквы предателей родины




Православные сталинисты, как некий  live124578  (подобные никнеймы должны вызывать подозрение, подписка явно была ошибкой)  направил  православно- чекистские копья  на клятый Хелоуин, и нападает сразу с двух фронтов.

"На это день выпадает канун католического праздника дня Всех Святых. Часть чтимых католиками святых были прославлены ещё неразделенной Церковью и значит часть этих святых почитают и православные"  -- вспомнил престарелый комсомолец.

А далее рисуется столь дивная картина, что я не в силах ее не привести.

Скрывающийся за цифирками автор расуждает о том, что праздник победы святых  над нечистью  изрватился и имя Христа клятый Запад забыл  ( а напомнил его бездуховным кто?  товрищ Сталин, вестимо)


"Получается, что праздновать день Всех Святых одеваясь в костюм разной нечисти, нацепляя рога и малюя лицо, все равно что праздновать День Победы в России выйдя на бессмертный полк, но изображая немцев

Нет, оно конечно можно позабавиться налепив дурацкий костюм придурковатого фошизда, но и это имеет какие-то границы и это выглядит совершенно нелепо, когда форма и атрибуты захватчиков приближены к настоящим, а про Победу над ними даже никто и не заикается.

Представили себе, когда на День Победы будут шататься люди в немецкой форме, со штандартами, медалями, под немецкие гимны, неся на плече портрет товарища Гитлера, с улыбкой и комсомольским задором в глазах зиговать друг другу, поздравлять с победой, а ни одного портрета русского солдата-победителя, ни одного плаката или красного флага на улице и не будет?

И как оно, нравится?

Хотя с другой стороны, если твои предки были заодно с нацистами или из сочувствующих, или тебе просто наплевать на проделки нацистов, убитых, раненых, изнасилованных и покалеченных ими, то почему бы и не походить? Стильная форма от Hugo Boss, красивые штандарты, аксессуары, заводные гимны и песни, а кто её носил, чего они там когда-то делали и всё остальное собственно и не важно."

Ну вот, без Гитлера опять не обошлось)

Вот так вот:  играешь джаз -- значит родину продашь.
Вырезал глаза у тыквы -- фашист!



Вспомнился плакат, где чекист стреляет в амурчика -- к дню св. Валентина.

А автор явно видит чекиста, стреляющего в светящуюся тыкву

или в ведьму




В общем, все это было бы забавно, если бы не было уже грустно и может скоро и по натсоящему страшно...
Вдруг законотворческий зуд всяких яровых (о, какая говорящая фамилия!) распространится и на вредный забугорный праздник?

-----------------------
Эх...  кое что могла бы сказать по поводу детских страшилок Хелоуина, но лучше Тима Бертона точно не смогу.
Так что в заключение всей этой фонтанирующей нелепости могу посоветовать одно -- посмотрите фильм знаменитого режиссера, фонтанирующий выдумкой, позитивом и магией настоящего таланта и высокого вдохновения -- "Кошмары  н а   Рождество".





Солнцестояние

В одном из лесистых уголков Вестфалии в середине июня \2015 г.\ прошёл праздник Солнцестояния - – Sonnenwende, на который меня пригласили мои немецкие друзья. Большую поляну обрамили разноцветные машины и палатки. В центре было поднято майское дерево с традиционным венком и приготовлен костёр, которому предстояло вспыхнуть уже глубоким вечером, в темноте. А день был занят играми, соревнованиям в метании копья и топора, народными песнями и танцам, угощением из котелка на треноге, непрекращающейся ребячьей беготнёй. Как чудесно, когда вместе в хороводе – сразу три поколения, где ещё такое увидишь!

В Германии между христианами-националистами и язычниками некоторое время назад была заключена договорённость о том, что их религиозные убеждения не обсуждаются и не могут быть предметом споров и конфликтов. И немцы придерживаются этого принципа без труда.

Почему так же разумно, в хорошем смысле прагматично не могут вести себя националисты в России — вопрос без ответа.

В России тлеет непримиримая вражда между христианами и язычниками. А при этом здесь, в отличие от Германии, и язычество и православие являются в определённом смысле искусственными. Ведь не секрет, что официальное христианство Московской патриархии – это проект Сталина. Теперь оно стало рупором Кремля, и он более-менее откровенно внедряет в общественное сознание чудовищный мутант православного сталинизма. Язычество современных русских тоже имеет неглубокие корни. И при всём этом — такая озлобленность в отношениях между язычниками и христианами в России. А ведь эти люди на самом деле близки друг другу, и те и другие - традиционалисты. И тем и другим дорога (по крайней мере, должна быть) историческая, погибшая Россия. На конфликт друг с другом язычники и христиане тратят силы, которые могли бы пойти на что-то полезное. Возрождать сейчас, в 21 веке непримиримость тысячелетней давности — смешно, нелепо.

На Sonnenwende никого не спрашивали — христианин он или язычник. Люди просто следовали обычаям своих предков, пели их песни, играли в их игры. Мне трудно себе представить, какой грех мог бы быть для христианина в том, чтобы провести одни день с семьёй и детьми на празднике, который отмечали когда-то его предки.

Этот праздник связан с природными явлениями и крестьянским трудом, он наполнен первозданным смыслом, он пропитан соками травы, листьев. Он освящён пением птиц и незатейливой радостью ребёнка.

Как на самом деле происходило замещение язычества христианством, никто не сможет сказать точно. Наверняка, это происходило по-разному на огромной территории европейских народов.

Лично мне понятно, интересно, близко и язычество и христианство. Конечно, при желании их можно столкнуть, и, разумеется, такое желание есть у тех, для кого единение европейских народов смерти подобно. Но ведь опыт соединения языческих традиций с христианством существует, и очень успешный.

А сегодня сблизить их ещё легче и еще нужнее, потому что у христиан и язычников один общий противник – это леваки и культурные марксисты, сила, угрожающая самому существованию европейцев на нашей планете! Именно это является самым важным, а распри и дрязги, мешающие единению и сопротивлению должны быть забыты раз и навсегда.

Праздник Солнцестояния в Вестфалии закончился в огне четырёх факелов и зажжённого от них костра, пламя которого поднялось вверх, разбрызгивая искры. Четыре молодых человека, которые с четырёх сторон подожгли сложенные для костра сухие стволы, читали стихи о Великом Солнце, о своей Родине, о своих чаяниях, глядя на пламя.

Стоявшие вокруг — дети, женщины и мужчины, – слушали, смотрели и надеялись, что их душевный порыв будет услышан где-то там, куда летят искры.

Это были чудесные минуты единения, близости, понимания. Прекрасная традиция таких общих праздников обязательно должна продолжаться.

Нина Тумасова

P.S. К сожалению, мы не можем ставить свободно любые фотографии с участниками праздника, опасаясь за их благополучие. Кто-нибудь задумывается о том, что если в стране люди опасаются открыто праздновать свои традиционные народные праздники — то это вопиющее нарушение конституционных свобод и прав личности?



Речь на празднике Солнцестояния

Ему казалось – никакой войны нет, и мы не враги, мы из одного источника вкушаем духовную пищу.




21 июня, как и каждый год, в Германии  приверженцы традиций отмечают  народный праздник Солнцестояния,  на который в этот раз приехали также друзья из Англии и Франции.

Знакомим читателей  с  речью редактора британского национального журнала Судьба и наследие Петера Раштона (Peter Rushton) на этом празднике.

70 лет тому назад в апреле 1944 года во время катастрофической братской европейской войны, которая нанесла огромный ущерб нашей расе, народам наших стран, произошло одно маленькое событие. Группа молодых англичан и греков шли пешком по острову Крит. С ними был один германский офицер вермахта,  генерал Генрих Крайпе (Heinrich Kreipe), который был захвачен в плен. Когда  группа поднялась на гору Ида, в центре острова,один молодой англичанин, рядовой солдат Патрик Ляйг Фермор (Patrick Leigh Fermor) услышал, как генерал что-то шептал, сначала Патрик не понял, о чем и на каком языке говорил немец, но потом разобрал, что это латынь, цитаты из Горация, строчки  о заснеженных вершинах горы Ида.

«Видишь ли ты гордую вершину Саракты под глубоким снегом»…

Британец хорошо знал это стихотворение, еще перед войной он путешествовал по Европе и в это время у него украли   сборник Горация. Немецкие хозяева отеля, где он остановился, были так любезны, что купили новый сборник римского поэта и подарили своему постояльцу. Патрик Ляйг Фермор знал все стихи из этой книжки, и то самое стихотворение, которое читал его пленный, он знал наизусть.

В стихотворении Грация говорилось о тепле камина, о бокале вина, которые спасают от холода.

«Спрашиваешь ли ты, что  принесет тебе завтра, какую удачу…»

Позже Патрик Ляйг Фермор написал, вспоминая этот эпизод, что в этот момент ему казалось – никакой войны нет, и мы не враги, мы из одного источника вкушаем духовную пищу.

Сегодня, через много лет, противники  Европы пытаются отравить  наш источник, враги  хотят заставить забыть об этом общем наследии, они стремятся лишить молодых европейцев их родной культуры. Именно в этот момент Солнцестояния мы утверждаем наше европейское наследие и нашу культуру.  Мы не только утверждаем нашу культуру и нашу расу, но также и наше право на   вечное продолжение и вечное возрождение и бесконечное наследие наших предков, празднуем это Солнцестояние как ежегодную победу Непобедимого Солнца, как старые римляне называли Sol Invictus.

Мы сегодня вместе объединяемся, чтобы отпраздновать победу Солнца  и  победу вечной Германии, Germania Invicta (лат) и  вечной Европы.

=

Теперь, дорогие граждане россияне, у вас будет целых два дня победы, --

один над фашизмом, другой над нацизмом!





Праздник саранчи

Алексей Саморядов, Петр Луцик

Праздник саранчи

http://www.rulit.me/books/prazdnik-saranchi-sbornik-read-167886-1.html

Луцика и Саморядова.






Как казахстанские немцы помогли русскому человеку, оказавшемуся в рабстве на частных соляных копях в позднесоветской Средней Азии. И то, как немецкая колония живет во враждебном азиатском окружении разлагающегося СССР. Все это отражено в великолепном сценарии Петра Луцика и Алексея Саморядова "Праздник саранчи". В 1990 году режиссером Михаилом Аветиковым был снят фильм "Савой", с Владимиром Стекловым в главной роли. К сожалению, фильм получился не таким хорошим, как сценарий, да и немцы в фильме выставлены в невыгодном свете (в сценарии они как раз хорошо показаны). Но кто хочет снова почувствовать тот привкус несостоявшейся свободы времен перестройки и ощутить тот отсвет отсвета жизни, напоминающей жизнь буров или казаков, когда мир еще не стал левацко-осатаневшим, мир человека с ружьем и конем - добро пожаловать ознакомиться с творчеством Петра Луцика и Алексея Саморядова.