gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

гниение церкви

началось до революции...

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=411217255892539&id=100010128045364

цитирование выборочное

ДИАКОН ГЕОРГИЙ

К 100-летию катастрофы 17-го ГОДА

"ЦЕРКОВЬ РАЗЛАГАЕТСЯ..."

ПРИ ТАКОМ СОСТОЯНИИ ЦЕРКВИ ДЬЯВОЛ НЕ МОГ НЕ ПОБЕДИТЬ В РОССИИ - ЭТО БЫЛО НАКАЗАНИЕ БОЖИЕ.

СВЯТЫХ - ЕДИНИЦЫ, БЕЗБОЖНИКОВ И ПРОСТО РАВНОДУШНЫХ - МИЛЛИОНЫ...

Известный в свое время философ и публицист Лев Тихомиров записал в 1905 г. в своем дневнике — с гневом и душевной горечью: «Церковь разлагается… На старости лет приходится искать себе даже Церковь… Всё рухнуло»; «Синод, молчащий при действиях революционеров, выпустил послание, призывающее к порядку, к тому, чтобы никто не защищал царя самовольно, ибо “царь велик и могущественен” и может сам себя защитить. Замечательные наши архипастыри и пастыри!» (Из дневника Л. Тихомирова. Записи от 25 и 29 октября 1905 г.) .
Чрезвычайно показательны в этой ситуации: и безусловное потакание значительной части членов Синода разрушительной для страны деятельности либеральных кругов, и та полнейшая его духовная слепота (как и вообще многих «демократично» и «прогрессивно» настроенных тогдашних пастырей) в отношении революционного процесса в России.
...
Раздоры же эти нужно было гасить не сладкозвучными синодскими призывами к миру, что было заведомо бесполезно, а лишь, увы, вынужденно-суровыми силовыми методами да быстрейшим решением наболевших социальных задач, причем не в рамках бесполезных и разрушительных по духу конституций, а в границах традиционной национальной власти.
Именно этим, например, занялся тогда великий Столыпин, к несчастью, вскоре же, при попустительстве той самой власти, которую он защищал, и убитый.
Именно всемерному укреплению традиций российской государственности и должна была бы содействовать тогда Церковь (в том числе и ее Синод), а не смущенно подыгрывать уже тогда духовно слепотствовавшим либералам!
...
Лишний раз убеждаешься в том, насколько закономерным следствием антидуховного распада «просвещенного» общества явилась революция в России, — когда читаешь страшные, но, увы, правдивейшие строки воспоминаний одного из известных священников Русской Церкви — Протопресвитера российской армии и флота о. Георгия Шавельского — о состоянии дел, например, в духовных академиях.
Как пишет он о Петербургской академии начала 1900-х гг.: «Студенты перестали посещать академическую церковь и лекции. Дело дошло до того, что среди студентов велась очередь по посещению лекций. Очередные два человека от курса обязаны были в свой день просидеть на лекциях. Не желающие вынести этот труд, нанимали за себя других» (Протопресвитер Георгий Шавельский. Русская Церковь пред революцией. М. 2005. С. 299), а например, «1 мая 1907 г… они явочным порядком бойкотировали проверочные экзамены» (Там же. С. 301). «Со всех сторон раздавались жалобы, что научная подготовка академических студентов, в сравнении с прежним временем, весьма упала, как упали и религиозная настроенность, и дисциплина… академии стали разлагаться. <…> Академии последнего времени, при установившихся в них порядках и создавшемся настроении студентов, не могли не плодить “научных недоучек”, расхлябанных, не приученных ни к порядку, ни, тем более, к беззаветному исполнению долга “деятелей”.
Думаем, что, не разразись революция, скоро для всех стала бы очевидною невозможность дальнейшего в таком виде их существования и неминуемо последовала бы их радикальная реформа» (Там же. С. 302, 304).
Впрочем, чего можно было требовать от академического студенчества, если либерально-равнодушно относились к своему делу и сами ректоры академий.
Например, как вспоминает тот же Шавельский, «при несомненно блестящих качествах своего глубокого и тонкого богословского ума, чистого и чуткого сердца, еп.[ископ] Сергий (Страгородский, ставший ректором Петербургской академии в 1901 г.) отличался одной, прямо необъяснимою, для администратора убийственною, особенностью: он, кажется, ко всему относился с наплевательской точки зрения. Посещали или не посещали студенты академическую церковь, присутствовали или почти in corpore отсутствовали они на лекциях, держали или не держали экзамены, подавали своевременно или не подавали установленные сочинения, вели себя благочинно или бесчинствовали — это для него было как будто безразлично. <…>
...

 Павел Флоренский со всем основанием утверждал в одной из статей (1909 года): «…революция усилила тот упадок и разложение православного быта, а значит — и православия, которое давно уже совершается капитализмом, городами и фабриками. Как ни медленно движется культурная (не политическая) история, всё же православие близко к какому-то рубежу, где оно должно или совсем разложиться, или, изменившись, возродиться. Мы говорим “изменившись”, потому что православие своим бытом тесно связано с жизнью, а жизнь меняется и ломает этот быт, ломая и православие. С другой стороны, православие крепко и внутренне связано даже с политической историей — через самодержавие. Вера в царское самодержавие, мистическое к нему отношение — это один из непременных элементов православия, и поэтому изменения в способах управления страной [имеются ввиду последствия манифеста 17 октября 1905 г. о некотором ограничении монархии. — д. Г. М.] наносят православию новый удар… трещиной в православии надо считать всё более и более открывающееся неустройство церкви, неканоничность ее, нарушение ею основных церковных же канонов [в первую очередь здесь подразумевается, конечно же, давнее ее согласие на само «синодальное», а не патриаршее ее устроение. — д. Г. М.]. Открывается вопиющее противоречие между консерватизмом православия и его фактическим отступлением от консерватизма и притом в сторону разорения церковного устройства...
...
...Уже тогда начались и прямые убийства священников, ставших первыми жертвами великих грядущих гонений на Церковь.
Так, «в Ялте, в 1905 г., за бесстрашные обличения царивших тогда в городе революционных настроений, в своем доме, на глазах у жены и трех малолетних сыновей, был заколот кинжалами о. Владимир Троепольский. Его последние слова, обращенные к убийцам, были: “Бог простит!” В селе Городищи Царицынской обл. 30 ноября 1906 г., также в своем доме, был убит священник о. Константин Хитров. Убийцы не пощадили никого из его домашних: о. Константин, его матушка, пятилетний сын Сергей и малолетний Николай, все были найдены с проломленными черепами. В 1910 г. в Тифлисе был убит экзарх Грузии архиепископ Никон» (Жития святых. 1000 лет русской святости. Собрала монахиня Таисия. Т. 1. Джорданвилль, 1983. С. 75).
Но не менее ужасным было тогда, например, и духовное состояние даже некоторых православных семинарий!
Как отмечал в своих воспоминаниях (с приведением ссылок на газетные корреспонденции с мест) уже упоминавшийся выше протопресвитер Г. Шавельский, в Воронежской семинарии «инспекторов… в их собственных квартирах подстреливают прямо в лицо 17-летние семинаристы по постановлению революционного кружка (21 февраля 1907 г. в 6 ч. в.)», а порой и ректорам «предательски пускают пули в спину (в Тамбовской семинарии, где из-за этого многосемейный инспектор безнадежно сошел с ума), или обливают лицо кислотою, когда несчастно погибший сын их начальника лежит на столе (в Харьковской семинарии)…» (Протопресвитер Георгий Шавельский. Указ. соч. С. 253).
Как видим, гнев архиепископа Никона по поводу наступавшего духовного кризиса в России на пороге революции был совершенно оправдан.
Но особенно острым становится у Владыки Никона предчувствие надвигающейся на страну катастрофы — в связи с началом первой мировой войны.

Tags: 1917, церковь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments