gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Categories:

„Деревянная птичка“

или
Сказка о Мушике  и приемном сыне

(Ева Кёберле)





В удалённых, почти забытых деревнях на опушке великих лесов зимы долгие. И если в чернильно-синих, казалось бы, бесконечных ночах старики собираются вместе у печек, они  рассказывают истории, странные, а иногда и более чем невероятные истории о странных вещах, происходящих между небом и землей. Те немногие молодые люди, которые остались в этих деревнях, давно знают эти истории. Обычно они слушают, когда беззубые рты старух снова начинают лепетать. Но среди многих есть одна история, которая также неоднократно очаровывала молодое поколение. Одни называют это „Историей Мушика“, другие опять же „Историей о странном сыне“, а некоторые даже и „Историей маленькой Деревянной птички“, но название на самом деле не имеет значения, потому что когда эту историю рассказывают, она всегда одинакова.


До Первой мировой войны всем было совершенно ясно, что Мушик должен стать фермером. Он был старшим сыном фермера и, следовательно, будущим наследником фермы,  с детства он так  любил строить, что жители села забыли его имя и даже в подростковом возрасте   называли его не иначе как „Мушик“. Но затем пришла война. И когда Мушик вернулся из плена и суматохи после великой революции, его отца уже не было в живых, ферма лежала в руинах, а поля были экспроприированы. Мушик уже не годился и для строительных работ: у него были порваны связки на коленях, он хромал при ходьбе, а в некоторые дни с трудом передвигался без костылей. Таким образом, вернувшемуся предоставили работу продавцом в деревенском магазине и поселили в последний домик на окраине деревни, где он и жил. В магазин приходило мало товаров, а ещё меньше было покупателей. Так что у Мушика было достаточно тишины и покоя, чтобы коротать время резьбой. Он делал ложки и миски, а также всевозможные детские игрушки из березы и тополя и получал скудный дополнительный доход. Несмотря на свою бедность, Мушик вскоре нашёл хорошую жену. Она готовила, пекла и стирала для него, а через некоторое время родила сына, который вырос на радость Мушику. Жители села тоже полюбили сына Мушика. Он был симпатичным человечком: белокурые волосы у него были подстрижены до щёк, и деревенские старушки были очень довольны мальчиком. Когда он был в магазине и играл с маленькими лошадками и телегами перед прилавком, они часто приходили за пакетиком чая два раза в день, просто чтобы украдкой погладить густые мягкие волосы малыша, проходя мимо. Когда сыну исполнилось восемнадцать лет, мать его  умерла. Несколько недель спустя разразилась Вторая мировая война, и сын Мушика одним из первых ушел добровольцем. Лишь в конце лета того же года бывший церковный староста, который после свержения только формально был служителем общины, однажды днём ​​вошел в магазин и сообщил о смерти сына Мушика. Мушик послушал гонца, затем отдал ему ключи от лавки и заковылял домой. Ничто больше не удерживало его в деревне. Он отвязал козу и немного позже, уходя, сознательно оставил дверь своей хижины открытой для лисиц и ворон. Когда Мушик уходил, староста стоял у забора с внучкой. Куда идёт Мушик?» - спросила девушка. Староста долго смотрел на дорогу , и наконец ответил: „Он пойдет туда, где его ждут жена и сын“. „Да, - сказал Староста, - и поэтому он хочет пойти туда, где они“.
„Мушик“ добрался до берёзовой поляны за деревней и, наконец, по тропе через поля в тёмный сосновый лес поблизости. В лесу стояла старая часовня. В прошлом, когда в деревне ещё был священник, а крестьянам разрешалось содержать небольшую церковь, там регулярно собиралось большое количество людей, чтобы отслужить мессу в высокие праздники. Но сейчас часовня сильно обветшала.


Мушик вошел в часовню, перешагнул через заплесневелые остатки старой свя-той стены и с решительной торжественностью лег на каменные изразцы перед алтарем. Он хотел отдать  свою душу Господу и надеялся, что прохлада камня постепенно проникнет в его тело, парализует его и даст ему ту свинцовую усталость, которая сначала превращается в сон, а в конце концов приносит и смерть, как темное, безболезненное продолжение сна. Но сон покинул Мушика. В его сердце горело горе. А потом внезапно у него заболело колено, и от колена боль двигалась вверх. Лежащего трясла бушующая лихорадка, жар, которому не мог противостоять холод каменного пола. В ту ночь, час за часом, Мушик просил у Господа милости больше не просыпаться. И час за часом звёзды двигались по своей тихой орбите над часовней, и ничего не происходило. Уже рассвело над соснами, как вдруг у часовни загудел двигатель. Фары грузовика светили сквозь щели в стене, двери машины хлопали, тяжелые ботинки скрипели по гравийной дорожке у часовни, несколько раз торопясь туда-сюда. Вдруг рявкнула команда и сразу после этого последовал залп из нескольких стволов. Где-то за ризницей  послышались глухие звуки падения и  тяжелый грохот. Потом машина тронулась и уехала с головокружительной скоростью. Во время всех этих событий Мушик лежал. Только когда уже не было слышно ничего, кроме шороха деревьев, он встал и осмотрелся. За ризницей находилась старая мусорная яма, в которую раньше после каждой мессы выбрасывали остатки свечей и цветов. Теперь в ней было четыре или пять трупов, плохо спрятанных под кустами. Мушик не мог их точно сосчитать: тела образовали клубок, из которого почти неотличимо со всех сторон торчали странно загнутые  руки и ноги. С умерших сняли униформу, но шнурки с опознавательными бирками остались на месте. Так что Мушик сразу понял, что это, должно быть, вражеские солдаты. Партизаны ловили их где-то ночью, а затем ставили у стены в уединении старой часовни, чтобы расстрелять. Человек наверху был убит выстрелом в середину лба. Мужик уставился на уродливую пороховую отметину, которую пистолет оставил на сером лице. Он не чувствовал сожалений. Он думал о своём сыне, и в нём росла ненависть. На мгновение Мушику захотелось плюнуть на спутанные тела под палками. Но тут из кустов выпала окровавленная рука, начала трепетать, как крыло бабочки, наконец остановилась, дрожа и, к ужасу Мушика, указала  прямо на него поднятым указательным пальцем.

Позже Мушик с трудом мог сказать, как он попал в яму и выбрался из нее. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что через какое то время после этого, полностью измотанный, он лежал лицом к лицу с тем, что было им вытащено на лесную подстилку. Он увидел, что незнакомец, которого он  вытащил на лесную подстилку,


был совсем молод, ему едва исполнилось двадцать. Он посмотрел в лицо мальчика, измазанное кровью, и с содроганием заметил, что волосы мальчика были белыми и остриженными, как у его сына. Только тогда Мушик обнаружил  залитую кровью глубокую царапину, прорезавшую макушку полумёртвого юноши. Он разорвал рубашку на полоски и перевязал рану слой за слоем, но румянец крови продолжал выступать. Снова была почти полночь, когда Мушик вернулся с раненым в свою хижину на окраине села. Старик не мог нести молодое крепкое тело. Он вытащил из ризницы один из старых, накрытых ковром флагов, флаг процессии и связал груз в узел позади себя, с огромным усилием и с множеством пауз, на всем пути через лес и через поля. Мушик не ходил в магазин несколько недель. Он ухаживал за больным и делился с ним скудными припасами. Но прошло много времени, прежде чем мальчик смог снова сесть прямо, и ещё дольше, прежде чем он смог встать и ходить по хижине неустойчивыми шагами. Первые снежные тучи уже повисли в осеннем небе, потом однажды староста с несколькими сельчанами подошли к забору перед хижиной. У людей были с собой цепы и вилы, и их выражение лица не предвещало ничего хорошего. Мушик вышел и шагнул вперёд из садовой калитки. «Вы скрываете врага, - сказал староста, - выдайте его!“ Мушик посмотрел Старосте прямо в глаза. Двое стояли лицом друг к другу, затем Мушик внезапно нарушил молчание. „Зайдите внутрь и посмотрите, сможете ли вы найти врага“, - сказал он. Мужчины оттолкнули Мушика и вошли в хижину. Молодой незнакомец сидел на низкой табуретке перед печкой и играл с лошадьми и телегами. Игра полностью захватила его. Он размахивал кнутом и с большим энтузиазмом водил свою детскую повозку по груде стружек. Он то невнятно что-то шептал, то ревел, то аплодировал, совершенно не замечая приближающихся людей. Только когда староста подошёл поближе, мальчик поднял голову и с воплем вцепился в руку Мушика. Он обнял его и осторожно уткнулся рыдающим лицом ему в плечо. Староста посмотрел на несчастную фигуру. Он увидел обезумевшего мальчика, а также увидел, что у напуганного человека глубокая, едва прикрытая шрамом рана на черепе. А потом он понял, что шрам образовался от выстрела, который не убил незнакомца, но сделал его совершенно безумным. „Он не враг“, - сказал староста своим товарищам. „В таком виде он уже не враг“. Но затем, повернувшись к Мушику, он продолжил: „И все же он не может здесь оставаться. Ему нужно ехать в лагерь, иначе он будет опасен для всего села“. Вы очень хорошо знаете, что происходит в лагерях“, - ответил Мушик. „Он должен уйти“, - настаивал староста. „Никто не должен обнаружить его здесь. Неважно, придут наши или другие: если они найдут его здесь, мы все будем наказаны“. Мушик ещё крепче обнял мальчика и выпрямился. Затем он рывком сорвал икону с домашнего алтаря и протянул мужчинам. „Ты не заберешь это у меня!“ - крикнул он. „Господь забрал у меня одного сына и дал мне другого!
 Я хочу его сохранить!“

Староста посмотрел на священную икону в руках Мушика. Она был старая и почерневшая от копоти, но по очертаниям всё еще можно было разобрать фигуру Царя Мира, держащего руки над земным шаром в благословении. Староста неуверенно посмотрел на пришедших с ним деревенских старейшин. Но они окаменели, уставившись на икону. Тогда один из них поднял руку и, в манере отцов, медленно и торжественным жестом начертал большой знак креста между собой и мальчиком. И один за другим сделали то же самое все, и наконец, староста. Потом они вышли из дома молча и с опущенными глазами. Мушик все ещё ждал, не вернется ли кто-нибудь, но никто не пришёл. А на следующий день, когда Мушик впервые привёл мальчика в сельский магазин, в селе никто не сказал ни слова. Сначала покупатели не подходили, но через несколько дней первой пришла старая баба Катинка, потерявшая на войне трёх сыновей. Постепенно и остальные потянулись за покупками. Они почти привыкли к тому, что большой странный мальчик день за днём ​​сидел перед прилавком и играл с маленькими лошадьми и телегами. На Рождество Мушик подарил мальчику флейту. Она воспроизводила всего несколько тонов, но была особенно тщательно вырезана. Мушик придал ей форму птицы, покрасил всю чёрным цветом, а клюв и глаза ярким лаком. Никто не знал, как Мушику удалось вделать в птицу длинную трубку-хвост и прорезать дырочки между крыльями, чтобы можно было поиграть на этой флейте. Сначала мальчик просто дул и неумело насвистывал на флейте. К тому времени, когда снег растаял, он  больше увлёкся инструментом. Иногда ему удавалось извлекать из него некую последовательности нот, а иногда, когда у него был хороший день, он играл короткую, странно звучащую мелодию, которую никто в деревне никогда не слышал. С тех пор мальчик не выходил из дома без деревянной флейты. И поскольку у него не было имени, людям пришло в голову просто называть его в честь его флейты. Они звали его „Деревянной птичкой“, и мальчик слушал это и прибегал, неловко смеясь каждый раз, когда кто-то называл его этим именем. К лету у парня, которого все звали „Деревянная птичка“, стало привычкой таскать сумки с покупками домой всем старушкам. Обычно в награду он получал конфету. Он обычно сосал её на пороге дома, а затем быстро играл свою единственную песню на флейте в знак благодарности.

Когда три броневика въехали в село, был тёплый летний день. Мушик рылся где-то в задней части склада и не слышал и не видел, что творится на улице. „Деревянная птичка“ сидел на крыльце перед дверью магазина, когда машины остановились посреди деревенской площади. Двери машины открылись, и из них выскочили люди в незнакомой вражеской форме. Местные жители сразу поняли, что нужно делать. Они поспешили в дома и в мгновение ока достали всё, что можно есть и пить из подвалов и  погребов. Деревянная птица остался сидеть на крыльце. Он сосал конфету и держал
свою деревянную флейту в руках. Один из солдат в форме, совсем юный парень, который, несмотря на карабин в руке, выглядел испуганным и неуверенным, направился к магазину. Деревянная птичка увидел, что он приближается, его форму и оружие, и вдруг что-то вроде недоверчивого удивления и внезапного воспоминания о чём-то давно забытом промелькнуло у него на лице. Он вскочил и побежал к солдату, раскинув руки, все ещё держа флейту в руке. Солдат увидел продолговатый блестящий черный предмет в руке мальчика, принял его за пистолет,  мгновенно вскинул винтовку и выстрелил. Выстрел с близкого расстояния подбросил Деревянную птичку в воздух и заставил его рухнуть почти на месте. В этот момент выскочил из магазина Мушик и бросился на мальчика. Он хотел прикрыть его своим телом, но было уже поздно. Все ещё лежа на земле, Мушик взял флейту и направил её на чужеземного солдата с отчаянным воплем обвинении. Тот выстрелил ещё раз, и после этого на площади стало очень тихо. Услышав выстрелы, подошёл командир и взял чёрную птичку из руки мертвого Мушика. Он долго крутил и вертел её и вдруг с отвращением швырнул в пыль. Затем он развернулся на каблуках, дал сигнал собираться, и не прошло и минуты, как  броневики исчезли за деревней за поворотом к березовой роще. Двух погибших отнесли в дом Мушика. Один из тех, кто помогал принести тела, снял со стены в комнате икону с изображением Христа-Царя мира и поместил его между свечами над ложем смерти. Староста держал поминки. Он, должно быть, задремал, потому что внезапно его осенило видение: он увидел мир в состоянии войны. Это был дом мёртвых, а перед ним огромное кладбище, где матери и отцы оплакивали смерть своих сыновей в бесчисленных могилах. И тут староста увидел Мушика, идущего далеко, на другом конце поля. Его сопровождали два сына, и вдалеке было трудно разобрать, кто настоящий сын, а кто приёмный. Они были так похожи, что староста узнал маленькую деревянную птичку у сына слева, только когда тот подошёл поближе. У него была с собой флейта, и он играл на ней какую-то жалобную песенку. И флейта звучала так ярко и убедительно, что матери и отцы подняли головы, встали и пожали друг другу руки над могилами. А за Мушиком и его сыновьями они образовали могучую процессию, которая заполнила мир и, неудержимо продвигаясь, преодолела все рвы и плотины между народами.

 Староста никак не мог насытиться чудесной картиной своего сна. Он хотел подняться и присоединиться к бесконечной процессии, но тут с грохотом упала свеча со смертного одра, и староста очнулся. Всё еще ошеломленный своим сном, он поставил свечу на место и снова зажёг её. Затем он снова замер и стал ждать, но видение больше не возвращалось. В комнате стало очень тихо, и свечи, теперь уже не мерцающие, всю оставшуюся ночь освещали бледные лица Мушика и его странного сына, удовлетворённо- расслабленных в смерти.


На этом заканчивается история Мушика и Деревянной птицы. Старики в отдалённых деревнях, которые рассказывают эту историю снова и снова, клянутся камнем и костью, что каждое слово о ней - правда. И ещё они утверждают, что в некоторые летние ночи иногда можно услышать звук деревянной птичьей флейты над лесом. У деревенской молодежи, конечно, имеются сомнения. Они действительно не верят в рассказы о странных вещах, происходящих между небом и землей. Но когда то и дело со всего мира приходят новости о том, что матери и отцы уводят своих сыновей с военных парадов, чтобы они по неосторожности не стали стрелять в сыновей других отцов и матерей, то случается, что тот или другой начинает задумываться, особенно когда зима длинная, когда снег сильно давит на крыши в темноте и ночи кажутся бесконечными...

(из книги Г.Каршкеса  Милосердие на войне)
Tags: милосердие
Subscribe

  • забила в поисковик -

    "медики красной армии оказывают помощь противнику, немцам" Вышли материалы такого содержания: -- В Красной Армии с первого дня войны…

  • Капитан Вернер Лотт и подвиг экипажа U35

    К 18 сентября капитан субмарины U35 Вернер Лотт обогнул Шотландию с севера и вышел в Атлантику, к западу от Гебридских островов. Здесь он обнаружил…

  • „Подневольные“ рабочие

    чувствовали себя как дома Современное фото коммуны Урбах Две русские женщины появились во время войны в Урбахе. Пункт назначения Урбах -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments