gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Categories:

Бюргер в Германии

 в отличие, например, от российского обывателя, появился и оформился как общность веков семь-восемь тому назад, когда немецкие города фактически стали независимыми от местных князей и графов и подчинялись напрямую кайзеру. И потом, немецкая культура, в отличие от российской дворянской культуры, была буржуазно-бюргерской, что также сыграло большую роль в становлении местного обывателя.
Взглянем на происхождение немецких писателей, композиторов, философов, начиная с семнадцатого века. За редким исключением почти все они – выходцы из бюргерства. Все они имели бюргерские профессии, бюргерское дело, а заодно, так сказать, для души, занимались литературой или философией. Отсюда особый менталитет, особая шкала ценностей.
Напомним:
В 1945 году Германия потеряла четвёртую часть своей территории, всё своё имущество за границей включая весь золотой запас; полностью было разрушено 25% промышленных предприятий, 60% жилого фонда. Были вывезены все автомобили, рельсы, паровозы, трамваи, строительная техника, запасы продовольствия, угнан скот, проведена широкомасштабная вырубка леса. В соответствии с договором «Большой тройки» победители демонтировали и вывезли металлургические предприятия, заводы сельскохозяйственного машиностроения, трубопрокатные станы и даже судоверфи. При этом каждый демонтированный или остановленный из-за вмешательства в его технологию завод означал ликвидацию рабочих мест и одновременно сокращение возможности зарабатывать деньги на продовольствие производством и экспертом промышленной продукции[2].
В основном в СССР ушли тысячи железнодорожных вагонов, груженных изъятым у гражданского населения домашним имуществом, коврами, мебелью, одеждой, предметами антиквариата, картинами. Одновременно в США и Великобританию из музеев и частных коллекций массово вывозили картины, скульптуры, коллекции монет, украшений и так далее. Дошло до того, что в Берлине между советскими и американскими солдатами в моменты грабежей немецких квартир, магазинов, складов то и дело возникали стычки с применением огнестрельного оружия.
Из германских патентных бюро, проектных институтов союзниками были изъяты 540 тысяч планов, лицензий, патентов и чертежей изобретений, как уже внедрённых, так и находящихся в стадии разработки. В СССР, США и Великобританию отправили тысячи специалистов, изобретателей и учёных. В результате Германия надолго, если не навсегда, утратила ведущие позиции во многих отраслях науки, техники, в современных технологиях и в перспективных исследованиях. Миллионы мужчин-немцев, не обязательно участвовавших в войне, были отправлены в трудовые лагеря держав-победительниц, а также в Польшу и Чехословакию. 3,2 миллиона из них погибли.
Изгнанные
Люди, вынужденно оставившие на востоке свои дома, квартиры, дворы, жили теперь в садовых беседках, землянках, фабричных корпусах, на кегельбанах, в хлевах для коров и свиней. Они копали себе пещеры в склонах холмов и рыли землянки, которые крыли ветками и соломой. Очевидец рассказывал о тех днях: «Они там почти не жили, они лежали на досках, закутанные в пальто и одеяла, если у них они были. Они мёрзли и ждали, когда пройдёт зима, и ждали смерти, которая избавит их от мучений. Это был жизненный стандарт беженцев, не всех, но сотен тысяч из них»[7].
Более 5 миллионов человек гражданского населения в 1945-47 годах умерли от голода или замёрзли уже после окончания боевых действий. В первые два года после войны дневной рацион в поверженной Германии составлял 450 калорий – половину от рациона немецкого концлагеря Берген-Бельзен[8].
Все немецкие банки были закрыты, а счета немцев за рубежом – ликвидированы. Плюс огромные, многомиллиардные репарации, которые должна была выплатить поверженная Германия.
Писатель, археолог, доктор философских наук, кандидат исторических наук, Андрей Буровский пишет по этому поводу: «Преступления союзников и СССР до сих пор покрыты мраком даже не тайны – сознательного умолчания… Если пользоваться не сказочками пропаганды, а исследовать реальность, приходится сказать: к сожалению, во Второй мировой войне нет ни одной политической силы, которая имела бы право на белые одежды тех, кто не запятнал себя преступлением… Но союзники приняли меры, чтобы их невозможно было судить. По договору о создании ФРГ, правительство Аденауэра обязалось не проводить никаких расследований и процессов о военных преступлениях союзников. Не только не сводить счёты, но и не изучать никогда ни бомбёжек, ни геноцида немцев, ни „актов возмездия“»[13].
В результате англосаксы после оккупации Западной Германии в 1945 году с легкостью навязали побежденному народу свой «исторический проект». Причем союзники СССР во Второй мировой войне проявили тонкое понимание немецкой психологии. Как признавался Уинстон Черчилль, «мы воюем не с Гитлером, а с духом Шиллера — чтобы он никогда не возродился». (Мало кто помнит, что «движение 1968 года» перекинулось на Францию из Западной Германии, где молодежь бунтовала против поколения «дедушекнацистов» с их «ханжеской моралью», «тупым патриотизмом» и «авторитарным стилем поведения». Именно поколение нарциссических шестидесятников стало тем бульдозером, который перепахал немецкое культурное поле, вырвав с корнями вековые самобытные «деревья» и расчистив почву для «сорняков» безликой постмодернистской культуры.)
И вдруг в 1951 году все разом заговорили о «германском экономическом чуде». Но предшествовала ему поездка по разрушенной Европе бывшего президента США Герберта Гувера, который в марте 1947 года сообщил действующему президенту США Гарри С. Трумэну, что «Европейское производство не сможет быть восстановлено, пока не будет снова построена Германия… И не должно быть ни отделения от Германии ни Рура, ни Рейнской области, ни введения особого режима для этих областей… Так как они – сердце немецкой промышленности»[19].
Десятью годами позже один из американских учёных признал: «Результаты были огромными, их не достигла ни одна европейская страна, хотя Германия получила сравнительно малую часть средств по „Плану Маршалла“. Всего 17 европейских стран получили от США 20 миллиардов долларов. К 1954 году из расчёта на человека помощь составляла в Германии 39 долларов против 72 долларов во Франции, 77 – в Англии, 93 – в Италии и 104 – в Австрии. Но в Германию помощь пришла в точный момент, когда потребность в психологическом и физическом восстановлении достигла точки кипения»[20].
Если же быть точным, то в 1948 – 1952 годах США направили в западные зоны оккупации и впоследствии ФРГ кредиты в сумме 1,4 миллиарда долларов и экономическую помощь на 2,1 миллиарда. Деньги немалые. Хотя после крушения социалистического лагеря той же Польше, Грузии, Украине, ряду бывших югославских республик помощи, даже с учётом нынешнего курса доллара, выделено было значительно больше. Однако чуда там почему-то не случилось. А ФРГ к 1956 году стала одной из самых промышленно развитых и преуспевающих стран в Европе и остаётся таковой сегодня. Как же так получилось, что страна, потерпевшая сокрушительное поражение и, по сути, продолжающая выплачивать контрибуцию, живёт значительно лучше большинства государств-победителей?
Вот как писали тогда о результатах денежной реформы и первом «чуде» Людвига Эрхарда французские экономисты Жак Рюфф и Андре Пьетр: «Чёрный рынок внезапно исчез. Витрины до отказа наполнились товарами, фабричные трубы задымили, а на улицах засновали грузовики. Повсюду мёртвая тишина развалин уступила место шуму стройплощадок. И как ни удивителен был размах этого подъёма, ещё более удивляла его внезапность. Он начался во всех областях экономической жизни в день валютной реформы как по удару колокола… Ещё за вечер до этого немцы бесцельно слонялись по городам, чтобы добыть скудную пищу. На следующий день они мечтали лишь о том, чтобы производить. Вечером их лица выражали безысходность, а наутро уже вся нация с надеждой смотрела в будущее»[22].
Умышленно цитирую французов столь пространно, ибо их, особенно во время, когда писались эти строки, трудно заподозрить в прогерманских настроениях. Попутно уточню – тогда не «вся нация с надеждой смотрела в будущее», а приблизительно две трети её. Часть немцев осталась в восточной зоне оккупации, ставшей позже ГДР, а часть – в ссылке и трудовых лагерях, находящихся на территории государств-союзников по антигитлеровской коалиции, а также их сателлитов.
И всё же, каким образом стало возможным «моментальное» преображение «испепелённой» Германии?
На мой взгляд, осуществили это чудо не банки и финансисты, хотя без их помощи, естественно, не обошлось, не некие «бескорыстные» советчики и помощники извне. Его осуществил так называемый маленький человек – бюргер, обыватель.
Это его воспитанное веками желание не просто выжить, а непременно жить хорошо, комфортно, уютно, сыто создало ту Федеративную Германию, которую мы знали вчера и видим сегодня. И, конечно же, в этом ему способствовали разумные законы и надёжная Конституция. Ибо обыватель просто неспособен жить и работать без сильного законодательства, которое бы его защищало, вселяло в него уверенность, спокойствие. Как однажды заметил русский писатель Арсений Гулыга, имея в виду германского обывателя: «На коленях работать несподручно. А немцы – труженики».
Московский писатель и книгоиздатель Петр Алёшкин в весьма откровенном нашем с ним разговоре однажды сказал: «Размышляя порой о Германии, я пытаюсь, но никак не могу объяснить, почему так покойно у меня на душе, когда я бываю здесь? Почему она мне, русскому человеку, так близка? Наверняка что-то подспудное, мистическое в этом есть. И ещё я глубоко убеждён, что для России это самая близкая страна. Россия и Германия – как две сестры, или правильнее – два брата, которые, бывает, и поссорятся, и подерутся, но после этого всё равно чужими не становятся. И в будущем, я в этом убеждён, наши страны всё больше будут сближаться, ибо души у них родные…»
А другой московский писатель, Алексей Григорьев, как-то заметил: «Нет в Европе двух других наций, которые, подобно русским и немцам, были бы столь же несхожи языком, культурой, образом мышления, но которые так щедро обогащали бы друг друга этой несхожестью. Нет и двух иных наций, кроме немцев и русских, которые столь часто на протяжении истории схватывались бы в кровавых битвах, но, остыв от боя, вновь тянулись друг к другу».
Ну а обыватели? Чего между ними больше – сходства или различий?
Несомненно, обыватель в России (в немецком понимании этого слова) тоже был, в конце XIX – начале XX веков. И число российских «бюргеров» постоянно увеличивалось. Особенно в Москве, Петербурге, губернских городах. Но их уничтожили. Подчистую.
Новый же обыватель там, наверное, появится. Просто должен появиться. Но только тогда, когда в России закончится время дикого капитализма. Когда там начнёт действовать настоящая законность. Ведь обыватель приходит к своему достатку исключительно честным, упорным трудом. И что немаловажно – приходит постепенно. Он не обогащается за одну ночь, за один месяц или даже год. Поэтому и деньги он тратит разумно, с выгодой для себя и для соседей. Обыватель не может существовать в одиночестве. Став одиноким, он разоряется. Или его разоряют. Ему обязательно нужны единомышленники, делающие примерно то, что делает и он. Точнее – работающие так, как работает он.
Немаловажная деталь: бюргерские профессии в Германии, как и навыки, точнее мастерство, передаются по наследству. Известный режиссёр Андрей Кончаловский, долгое время живший в Западной Европе и в США, верно подметил, что «нет смысла спорить с утверждением, что продукты „без автора“ никогда не сравнятся с теми, в которые человек вложил не только свой труд, но и душу» И что «ткань благополучной западноевропейской жизни „соткана“ из продукции настоящих художников своего дела – мелких торговцев и ремесленников… Утром в Европе всё ещё пахнет „именным“ сдобным хлебом, зеленщик раскладывает в лавке овощи, молочник развозит постоянным клиентам свежее молоко… Нет этого у нас в России, И я тоскую по буржую». То есть, по бюргеру. Далее Андрей Сергеевич поясняет: «Мелкий буржуа – лавочник и ремесленник – это мастер, который живёт своим трудом и создаёт продукт под своим именем. Это означает, что он отвечает за качество своей продукции… Его знают по имени, а имя создаёт реноме – Человека с Репутацией»[28].
...........
Этот очерк я заканчивал в год 70-летия окончания Второй мировой войны. Германия эту войну проиграла, но, как мы теперь знаем, выиграла мир. Советский Союз войну выиграл, а вот мир проиграл. Нет более на политической карте такой страны – СССР. Но возникла Российская Федерация, и я надеюсь, что когда-нибудь руководители РФ и ФРГ во благо своих стран начнут жить будущим, а не прошлым.
Tags: 45 год, Немцы и ...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments