Феллини
Посмотрели вчера Сладкую жизнь, сегодня -- Ночь Антониони. В обоих -- Мастрояни.
Два равновеликих режиссера, два шедевра, но диаметрально разные впечатления.
Ночь -- не только сейчас, но и тогда бы, думаю, не досмотрели. Искусственное, умственное повествование.
Совсем не то Феллини -- какой пряный поток жизни! То чуть более медленный, то безумно бурный --- и вдруг обрыв в смерть. Жуткий, леденящий своей обыденностью, соседством с этой бурной солнечной жизнью -- буквально тут же, в сантиметре, за тонкой стенкой.
Жена идет к дому с авоськой покупок, ее окружают эти гиены-фотографы, одинково жаждущие и скандального разврата, и так же готовые к смерти, убийству, абсолютно с одинаковой интонацией задающие вопросы и кинодиве у трапа, и вдове, еще н е подозревающей, что она вдова, и не просто вдова...
И тут же следом -- эта сумасшедшая, эта завораживающая, не бывалая ни на каком экране до сих пор, сцена стриптиза -- еще чья то жена решила переступить линию обыденности.
И герой, впервые одевший белое -- такой негатив траура.
И безумно красивые женщины даже в микроскопических эпизодах.
О!
Два равновеликих режиссера, два шедевра, но диаметрально разные впечатления.
Ночь -- не только сейчас, но и тогда бы, думаю, не досмотрели. Искусственное, умственное повествование.
Совсем не то Феллини -- какой пряный поток жизни! То чуть более медленный, то безумно бурный --- и вдруг обрыв в смерть. Жуткий, леденящий своей обыденностью, соседством с этой бурной солнечной жизнью -- буквально тут же, в сантиметре, за тонкой стенкой.
Жена идет к дому с авоськой покупок, ее окружают эти гиены-фотографы, одинково жаждущие и скандального разврата, и так же готовые к смерти, убийству, абсолютно с одинаковой интонацией задающие вопросы и кинодиве у трапа, и вдове, еще н е подозревающей, что она вдова, и не просто вдова...
И тут же следом -- эта сумасшедшая, эта завораживающая, не бывалая ни на каком экране до сих пор, сцена стриптиза -- еще чья то жена решила переступить линию обыденности.
И герой, впервые одевший белое -- такой негатив траура.
И безумно красивые женщины даже в микроскопических эпизодах.
О!