gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Category:

Берлин - Москва

Попались воспоминания дочки сов.служащих о Берлине -- Весной 1931 года мы переехали в новую квартиру. При входе в широкий подъезд, сразу ощущался знакомый московский зоопарк керосина, так как наши соотечественницы, несмотря на наличие газовых плит, предпочитали почему-то керосинки и примусы.

https://ninos2005.livejournal.com/4685.html

эпитеты на подбор: мебель безвкуная, дача запущенная, задврки грязные.


Еще цитаты -- Из жильцов нашего подъезда я запомнила только соседа, жившего над нами. Это был белоэмигрант Салин, с которым, естественно, знакомство не поддерживали. У него была жена, лечившаяся в сумасшедшем доме - однажды мы видели, как ее увозили - и ученая овчарка. Эта собака самостоятельно ходила в ближайший магазин, где у хозяина был счет, и приносила в зубах нарезанную колбасу, завернутую в тонкую бумагу. Это потрясло мое воображение навсегда.

... В то время даже люди, имевшие работу, жили очень трудно. Обычное содержание «авоськи» немецкой хозяйки, возвращавшейся с базара, составляло немного овощей и зелени, но обязательно букетик цветов.

...Ходили на прогулки на окраину города, где были так называемые «лаубенколони» - «колонии беседок» - предшественницы наших коллективных садов. Там небогатые горожане владели участками в 2-3 сотки, на которых стояли крошечные домики площадью 4-6 м2 , но очень нарядно отделанные, хотя построены они были из того, что Бог послал. А кругом – ухоженные овощные и цветочные грядки. Люди, терявшие вместе с работой и возможность оплачивать квартиру – а квартиры были страшно дорогие – переселялись в эти тесные неотапливаемые «беседки», увозя с собой сервизы и занавесочки, продать которые было просто невозможно.

В августе этого \33-го\ года папа отправил маму с нами в Москву, так как в Берлине находиться было опасно. Вид Москвы и ее обитателей меня поразил. Давка на тротуарах и в трамваях, люди, одетые в потрепанную ветхую одежду, изможденные лица родственников - все это было непривычно после трехлетнего проживания в Германии и пугало. В первые же дни я надела пионерский галстук и вышла на улицу, радуясь возможности свободно демонстрировать свою политическую принадлежность. Увы! Я не увидела ни одного пионера. Оказывается, галстуки надевали только по обязанности в школу, а вне ее от них спешили избавиться. Да и другие мои представления менялись по мере знакомства с школьной общественной жизнью. Мои представления сложились под впечатлением от рассказов Рафы, активного пионера и комсомольца школы 20-х годов, когда учителя не могли участвовать в пионерских сборах, школьный совет принимал самостоятельные решения, а стенгазеты выпускались без контроля. В 1933 году от этой вольницы не осталось ничего, хотя формально об этом нигде не заявлялось. Я тщетно призвала своих товарищей вернуться к политической активности. Меня справедливо принимали за дурочку и не слушали.

Я стала ходить в школу №7 в соседнем Кривоарбатском переулке. Там же учился Аля, а потом и Лида, не ужившаяся в МОПШк-е (Московская опытно-показательная школа имени Лепешинского), питомнике детей тогдашней элиты. Школа №7 описана Рыбаковым. Напротив неё стоит и сейчас нелепый конструктивистский особняк архитектора Мельникова, а школьное здание - бывшую Хвостовскую гимназию - занимает какое-то учреждение. Всё в этой школе было чужим и непривычным. В классах было до 50 человек. Кабинетная система требовала перехода из помещения в помещение по незнакомому зданию. Это был 5 класс, значит, появилось много учителей вместо одной учительницы. На переменах мальчики выстраивались в две шеренги вдоль стен коридора и проходящих девочек грубо и похабно хватали и перебрасывали из рук в руки. На большой перемене всех вели в подвал в столовую, чтобы накормить обедом, вызвавшим у меня отвращение, тем более, что в щах попадались тараканы. Почему-то школьные двери открывались минут за десять до начала уроков, и возле них скапливалась огромная разновозрастная толпа и происходила неизбежная давка. Я пережила большую неприятность: при осмотре на вшивость школьная врачиха приняла перхоть за гнид. И хотя после объяснения с мамой она долго извинялась, обида осталась.
............


В классе у меня появилась подружка Аделе Валлеш. Она была очень скромной девочкой, жила в нищете, как и большинство моих соучеников. Я стеснялась своего материального благополучия и старалась ей помогать, чем могла.
А мы, одетые в заграничные вещи и питавшиеся не по скудным карточным нормам, а из роскошных магазинов «Торгсина», где торговали только на золото и валюту, сильно выделялись и в школе, и на улице. Но я не помню, чтобы это вызывало злобную зависить. Скорее - интерес. Мама устроилась преподавателем русского языка и литературы в какую-то школу в Дорогомилове. Хозяйство, как всегда, вела домработница. Так прошла зима. А на лето мы уехали к папе в Германию.
К этому времени папа оставил нашу квартиру и поселился тоже в Темпельхофе...


https://ninos2005.livejournal.com/5165.html
Tags: мемуар
Subscribe

  • коммент к посту,

    на который даже не хочу давать ссылку, настолько он похабный... в общем -- на набившую оскомину тему "единства нацизма и коммунизма"…

  • новая мораль смерти

    Оклеветанный хореограф Лиам Скарлетт покончил с собой в 35 лет. "Культура отмены" отменила жизнь Лиама. ----------------------…

  • С.Л.Франк. De profundis

    Сборник статей о русской революции (1918) Из глубины \фрагмент\ Казалось бы, дьявольское наваждение, нашедшее на нас, уже кончается, и петух,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments