gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Categories:

Из дневников Ивана Ивановича Шитца

1928
В области духовной — за разорением ненавистной евреям и их подголоскам православной церкви — последовало не «обезбожение», а бегство в секты. Рядом с «комсомолом» сложился могущественный «бапсомол», у баптистов до двух мил. членов их молодежи; говорят, преимущественно на Сев. Кавказе и на Украине.

1929
Ежедневно смертные приговоры за вредительство (в Астрахани 17 приговоров), за убийство или покушение на убийство, иногда за убиение рабкоров, селькоров, хлебозаготовителей, которых, действительно, стали истреблять как-то стихийно. Обычно в первую голову присуждают «попа», затем «кулаков» и всяких «бывших» людей. Всюду глубокое брожение. Отнимают у крестьян все: хлеб, овес, картошку. За недоставку — конфискация имущества.
Кроме того массовые аресты. Забирают мужиков десятками по деревням и куда-то угоняют; не то на работы, не то по тюрьмам.
Недавно проезжий видел в Туле море мужицких голов на площади: то родственники провожали 500 крестьян, высылаемых на принудительные работы на север, там «срывают» лесозаготовки из-за дешевизны оплаты в невозможных условиях, (а экспорт леса — наша первая статья в бюджете).
В школе проводили подготовку к 7 ноября. Муштровали не только школьников, но и их родителей, для чего устроили особое собрание. Требовали проведения таких-то пунктов, а после 7-го собрали анкету со всех детей и послали ее в район (можно представить себе, как там используют анкету). Пункты были такие: имя родителей, кто они, чем занимаются, кем были в прошлом. Чем отметили дома день 7-го ноября? Чем обед в этот день отличался от обычного? Какие сделаны подарки детям? Были ли в гостях и что говорили там в этот день? и т. п.


1930
Т.к. везде условия жизни и прокормления очень плохи (даже в Питере недавно только поставлена проблема «довести питание до уровня Москвы» — тонкая ирония!!), то Москва перенаселяется не по дням, а по часам. В ней уже считают 2 300 000 жит., а через два года ожидают 2 800 000. Жилищные условия в этом наиболее обслуживаемом центре все более портятся. Застроены все сараи, на старых крепких зданиях, уродуя их архитектуру, воздвигают новые этажи, иные церкви снабжают «этажами» и приспособляют под учреждения; водопровода не хватает, и он, и канализация постоянно «лопаются». Обнищание, предвидимое на много лет, повело к расширению тротуаров за счет проездов, — конный транспорт почти уничтожился, автотранспорт приватный не развивается, толпа прет по улицам невероятная, — серая, грязная, грубая.
Простое мыло исчезло давно, его малыми дозами дают по карточкам. Туалетное еще прошлым летом продавалось свободно. Среди зимы уже не отпускали дюжинами. Потом стали давать по куску, наконец — нет мыла вовсе…
Строят заводы, здания, учреждения, и правильно делают: труд дешевый, был бы материал, строить выгодно; но — построенные заводы либо оказываются не на месте, не имеют сырья, либо вовсе не нужны. Вовсе не выдумка, когда в Казахстане с огромными затратами создают завод для разработки будто бы обнаруженного на месте свинцового серебра, а в конце концов обнаруживается, что там не серебро, а цинк.
Кричали о курской магнитной аномалии. Сулили необычайные выгоды. Потом замолкли. Извлечение магнитного железа из таких глубин оказалось невыгодным, если не невозможным. К тому же на Урале железо, не эксплуатируемое, чуть ли не наружу валяется. Бросили аномалию, занялись Магнитостроем, где создается даже какой-то особый, новый социалистический город Магнитогорск. Недавно по газетам прошли вести о том, что там сплошные нелады и неудачи, «срывается» (любимое слово!) все начинание…

1931
В извлечении средств доходят до виртуозности. Один из приемов: ночью, без всякого «ордера», просто через ночных сторожей, приглашают в милицию отдельных лиц, сажают их на грузовик, объезжающий ряд участков, затем всю компанию привозят в ГПУ и там не «арестуют», не «числят за ГПУ» (ищущим родственникам так и говорят, что не числится), а «задерживают для увещания», т. е. попросту заставляют несколько дней просидеть, не раздеваясь, в кордегардии (мужчины и женщины вместе), причем спрашивают несколько раз, нет ли валюты, ценностей, увещают, что надо помочь государству; таким нажимом иной раз получают доллары (иногда в минимальном количестве), золото, бриллианты.
Поразительный общий упадок культуры, прямо даже материальный. Люди сморкаются рукой. Редко меняют белье. Привыкли жить, работать, есть, спать в той же комнате. В квартирах встречаются в коридоре, кухне, у умывальника люди чужие, разного возраста и пола — полураздетые, и это перестало смущать кого бы то ни было. Как в тюрьме. Падают все производства. Уже некому сшить хорошее белье. Не достанешь ниток, не говоря уже о материале… Огрубение нравов ужасное. На улицах только «пхаются», в трамваях давка, обрывают платье, бранятся, отдавливают ноги и т. п. Не лучше на улицах: выпавший снег на бульварах не отгребается, — как в 1918 г., ходят по боковым аллеям гуськом, еле проложив тропку для человека…


\=cmpax_u_pagocmb =\
Tags: мемуар
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments