gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Category:

"Брат": мифы и смыслы

https://core.ac.uk/download/pdf/14914876.pdf

цитаты --

С помощью морфологического анализа «Брата» как сказки мы показали, что центральное место в действии фильма занимают поиски главного героя Данилы. Он, конечно, не только ищет конкретных людей (брата) или определенные вещи (диск или квартиру), но, в первую очередь, заменителя отца и авторитета. Отсутствие отца в жизни Данилы служит первым толчком к проблеме его самоидентификации, которую мы считаем центральной проблемой в фильме. Многие рецензенты, в особенности Ларсен (2003) и Гладильщиков (2000), связали эту проблему с проблемой национальной самоидентификации, считая, таким образом, что это не только проблема Данилы, но и всего общества, изображенного в фильме – и российского общества вообще.

Важно то, что Данила отличается от традиционных одиноких героев тем, что не хочет быть один26 (Гладильщиков 2000). Чтобы понимать самого себя, нужны другие люди, нужно чувство общности и референтная группа, дающая четкие принципы и руководство для жизни. На протяжении всей картины Данила, одинокий герой, пытается установить контакт с другими людьми, найти хоть какую-нибудь референтную группу, не только через определение ‘своих’, но и через определение ‘чужих’: «Ведь в поисках себя человек отыскивает прежде всего признаки, отличающие его от других; чтобы ощутить себя ‘своим’, нужно найти ‘чужого’». (Ларсен 1996: 170). Трудность определения ‘своего’ и ‘чужого’ повторяется конкретно много раз в сценах, где не узнают или ошибаются в личности какого-либо персонажа. Братья сначала не узнают друг друга, гангстеры не узнают переодетого Данилу 27 на рынке, и когда Данила с двумя гангстерами ожидают свою жертву в квартире, в дверь постоянно звонят не те люди: «Это не тот!» «Кто это?» «Ты сам кто?»

Особенно хорошо это заблуждение видно в сцене, где Данила ожидает Свету в ее квартире, но у дверей оказывается ее муж: МУЖ СВЕТЫ: Ты кто? ДАНИЛА: Я – Данила. А ты кто? 26 Одинокие герои встречаются особенно в американских вестернах, ср., например, Томпкинс: «town functions as a surrogate home (...) But in fact, the town always threatens to entrap the hero in the very things the genre most wishes to avoid: intimacy, mutual dependence, a network of social and emotional responsibilities» (Tompkins 1992: 86).

В «Брате» ситуация наоборот, Данила ищет в городе именно социальные связи, но город отказывает, Данила остается один против своей воли. 27 Как своего рода кинематографическую цитату можно видеть то, что одежда Данилы в данной сцене очень похожа на одежду главного героя «Ассы» в начале фильма. 33 МУЖ СВЕТЫ: Я – Павел Евграфович. А Светка где? ДАНИЛА: Светка? Светки нету. (...) МУЖ СВЕТЫ: Еще посмотрим кто кого...

Мотив неузнанности отражает не только разделение персонажей, сделанное нами в предыдущей главе, на настоящие и ложные варианты, но и тему разрушения семьи и общества – ситуация, когда никто больше не знает ‘кто есть кто’ и ‘кто кого’. Это можно также считать одним из повторяющих мотивов петербургских текстов. По словам Ларсен, центральной проблемой общества в «Брате» является отсутствие национального идентичности и общественного авторитета. Эти проблемы возникают от разрушенной связи между современной жизнью и национальной традицией. (Larsen 2003: 492).

Гладильщиков пишет, что то, что у героя не было отца, и таким образом нет прошлого, обозначает всеобщий разрыв в линии развития (Гладильщиков 2000).Отходя от понятия разрыва, мы можем определить в «Брате» бинарную оппозицию между двумя линиями: горизонтальной и вертикальной. Данные линии соответствуют мысли Ларсен о современности без традиции (горизонтальная линия) и традиция отдельно от современности (вертикальная линия). Таким образом, на временном плане к горизонтальной линии принадлежит настоящее время, к вертикальной линии прошлое, а будущего нет пока эти две линии не пересекутся. На уровне семейных связей к горизонтальной линии принадлежит связь между братьями, к вертикальной линии связь между отцом и сыном.

Время перед разрывом между этими двумя линиями является временем символического присутствия отца. Тогда присутствуют в общественном плане порядок, закон, право и безопасность, в частном плане семья, корни и идентитет. В образе символического отца заключаются обе тематических линии: и вертикальная и горизонтальная. С одной стороны, отец символизирует корни, традицию и преемственность рода во временном континууме. С другой стороны, он представляет авторитет в плане пространства, он – закон и порядок в жизни ребенка. При потере отца разрываются эти две линии друг от друга, между ними создается противопоставление и напряжение, которое приведет к хаосу как в обществе, так и в жизни отдельного человека, в данном случае, Данилы. 34 Данила оказывается в мире, где ни предыдущие поколения, ни общество больше не выполняют свою первоочередную задачу: воспитать и заботиться о молодежи. Даниле надо заботиться о самом себе и чинить самосуд (Tippner 2003: 323).

Мы считаем, что общество, изображенное в «Брате» принадлежит исключительно к горизонтальной линии, т. е. является обществом, которое не хочет признать свое прошлое и существует, таким образом, без временного плана: без прошлого и без будущего. Это общество, где все традиционные семейные и общественные связи разрушены: семья – без отца, супружеская пара – без детей, муж бьет свою жену, брат обманывает брата, или персонажи живут вовсе без всяких родственных связей. От этого исходит беспорядок и хаос, в обществе отсутствуют порядок и законы, и все люди заняты только собственным выживанием.

...................

В начале фильма, в происходящем в провинции прологе, тема национальности отсутствует вообще, в провинции нет иностранцев, а наоборот, она кажется подчеркнуто русской. Другие национальности появляются в фильме только в Петербурге, где встречаются иностранцы, приезжающие как из запада так и из востока: американцы, кавказцы, чеченцы, французы и даже негры. Это особенность Петербурга, принадлежащая традиции петербургского текста52, в котором этот город традиционно изображают как место встречи востока и запада, как место, где русскость связывается с западным влиянием (Jangfeldt 1995: 225). Топоров говорит об особенной нерусскости Петербурга, противопоставленной русскости Москвы: «ни в одном русском городе их [иностранцев] процент не был так высок [как в Петербурге] и они не играли столь видную роль в структурах власти» (Топоров 2003: 33). Именно эти бинарные оппозиции восток – запад и русскость – нерусскость противопоставляется и в изображении национальностей в «Брате».

....  Торговля в Петербурге управляется именно иностранцами: Немец продает часы, кавказец арбузы, Чечен владеет целым рынком. Но традиционная русскость также не описывается единственно положительными красками. Клише русской или советской культуры изображены негативно: баня и поговорки связываются с гангстерами, мрачные коммуналки, блат и пьянство бросают тень на жизнь таких людей как Светы. Обе женщины старшего поколения представляются стереотипами русской женщины. Характер матери Данилы придерживается традиционного образа русской матери: драматичная и сентиментальная, она постоянно жалуется, сетует на свою судьбу и на судьбу своего сына, не способная, однако, предоставить решения проблемы54 . Света также традиционная репрезентация русской жены: спокойная, молчаливая и терпеливая, и для нее тоже русскость характера обозначает личное несчастье: хотя муж ее бьет, она не хочет его оставить, она страдает, но носит свое страдание с достоинством. Она одновременно покоряется своему мужу и смела и сильна духом. Прежде всего русская традиция связывается с негативностью, или даже с насилием и смертью, в поговорках, используемых Круглым.
....

Главные оппозиции восток – запад и русскость – нерусскость воплощаются в двух представителях отца Данилы. Витя – олицетворение заграничного влияния востока: среди гангстеров его называют Татаром, наверное, потому, что выглядит как главный герой из фильма «Потомок Чингиз-Хана» (1928, Всеволод Пудовкин). Своим характером он соответствует представлениям о мужчинах Востока: он груб, жесток, хладнокровен. Ему противопоставлен Немец, представляющий традицию западного гуманизма, влияние запада. Манцов (1998) видит его как представителя нации философов, «за плечами которого толпятся, видимо, титаны мысли от Лютера до Хабермаса».

.........

а. Согласимся с Ларсен, которая констатирует, что в фильме видно, что братство (семейное или национальное) не может стать базисом морального кодекса (2003: 504). Даниле надо понять, что немец может быть более русским, чем сами русские, и что собственный брат может быть более опасным врагом, нерусским, чем какой-то ‘гнида’, который не хочет платить штраф кондуктору в трамвае. Таким образом, мы считаем обосновано утверждать, что хотя у Данилы примитивные и даже шовинистические представления о национальностях, в ходе действия фильма такое отношение вполне деконструируется.

\С этим последним не вполне согласна\
Tags: кино, мифы, национализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments