gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Categories:

Гуманизм против Готицизма

Отношение итальянского гуманизма с историей имело две стороны. Одна – лицевая, которая была представлена выше и которая заключала в себе идею прославления своего исторического прошлого, а другая являла собой оборотную сторону итальянского гуманизма или eine Kehrseite, по определению шведского историка Свеннунга. Она сложилась как феномен, который в литературе получил наименование антиготская пропаганда.

Дело в том, что в деятельности итальянских гуманистов, параллельно с возвеличиванием своего славного прошлого набрало силу очернение исторического прошлого своих соседей – североевропейских народов – в форме поругания готского начала, как разрушителя великой античной культуры Рима. О готском периоде как «тёмных веках» писал и Петрарка, и его окружение. Эта мысль получила последовательное развитие в трудах итальянских политиков, занимавшихся историей.

Данный исторический подход утвердился и присутствовал как общепринятый и классический у политического деятеля и историка следующего поколения, знаменитого Никколо Макиавелли. Его «История Флоренции» уже привычно начиналась с разрушения Римской империи вестготами и другими народами, «жившими севернее Рейна и Дуная». Тысячелетие, последовавшее за этими событиями, характеризуется им как время бедствий. «Готское» стало синонимом «варварского».

Исследователь проблемы «готики» в историографии Йозеф Хаслаг отмечал, что итальянский гуманизм прочно связывал имя готов с крушением Римской империи и с уничтожением культуры и науки. Готы представлялись как передовой отряд варваров, который был не только разрушителем культуры, но и началом, враждебным всяческой культуре. О них писали, что они положили начало тёмному, варварскому периоду в истории Европы. Готы увязывались в единый исторический контекст с понятием «средние века», также созданным Ренессансом. В качестве горячих проводников этой идеи Хаслаг называет, помимо Н.Макиавелли, итальянского политика и историка Донато Джанотти. В его труде «Libro de la republica de Vinitiani» красной нитью проводилась мысль о готах как разрушителях Рима и о готском периоде как нашествии варваров.

Филология кватроченто рассматривала готов не только как разрушителей римской культуры вообще, но на них возлагалась ответственность за падение уровня латинского языка в Средневековье и за плохую сохранность древних рукописей монахами. Хаслаг называет крупного итальянского гуманиста Лоренцо Валла, который в своём прославленном сочинении «О красотах латинского языка» («Elegantrum Libri Sex») писал, что борьба за чистоту латинского языка – это преодоление его дегенерации, обусловленной готским влиянием. Антиготский настрой итальянского гуманизма не миновал и готской традиции в архитектуре. Согласно Свеннунгу, представители итальянского ренессанса с глубоким презрением отзывались о позднесредневековой архитектуре Италии, связывая её с готами, и всячески восхваляли и любовались античными, «классическими» архитектурными формами.

Эти «антиготские» идеи, как сказано выше, достигли кульминации своего развития к XVI веку и пронизывали всё творчество итальянских гуманистов от исторических до литературно-поэтических сочинений. Антиготская пропаганда, сложившись в устойчивую историографическую традицию итальянского гуманизма, задевала человеческое достоинство многих европейских народов. Но больше всего мишенью антиготских нападок итальянских гуманистов осознавало себя немецкоязычное население Священной Римской империи, т.е. население Германии, а также ощущавшие своё родство с ним представители образованных слоёв скандинавских стран. В Германии постепенно получило развитие негативное отношение ко всему итальянскому или римскому.

Эта реакция на идеи итальянского Возрождения в германских городах начала проявляться на рубеже XV–XVI вв., вкупе с протестом против католической церкви, вылившемся в идейно-политическое движение Реформации XVI века. Главной мыслью первых немецких реформаторов, которых традиционно называют также и гуманистами, был призыв к борьбе против чужеземного ига, под которым понималась власть римско-католической церкви. Их призывы освободиться от «папской тирании» пронизывала истинно ядовитая злоба, направленная против Рима.

Ульрих фон Гуттен, один из первых гуманистов Германии, писал:

Решительно покончим с папской тиранией… Я готов смириться со смертью, но не с жалким рабством.

http://pereformat.ru/2011/09/goticizm/

----------------

Антиготская пропаганда, которую Свеннунг назвал оборотной стороной гуманизма - eine Kehrseite - и определил как «предание итальянскими гуманистами проклятию всего готского, иначе германского...»42, сложившись в устойчивую историографическую традицию итальянского гуманизма, задевала человеческое достоинство многих европейских народов. Так, например, даже испанская аристократия, невзирая на культурно-языковую близость к итальянцам, гордилась своим происхождением от визиготов43. Эта этногенетическая традиция пронизывала всю средневековую испанскую историографию. Мотив о победоносных вестготах - выходцах из легендарной Скандии/Скандцы и основоположниках испанского королевства, доминировал во всех известных исторических трудах Испании на протяжении веков: от энциклопедических и исторических трудов архиепископа Исидора Севильского (560-636), таких как «Historia de regibus gothorum», и до «Historia gothica» (1247) архиепископа Толедо Родриго Хименеса44. Но больше всего мишенью антиготских нападок итальянских гуманистов осознавало себя немецкоязычное население Священной Римской империи, т. е. население Германии, а также ощущавшие своё родство с ним представители образованных слоёв скандинавских стран. В этой среде с конца XV - начала XVI в. и стало складываться интеллектуальное движение протеста, в русле историко-филологической мысли оформившееся как готицизм. Много позднее, не ранее, чем через столетие, когда в рамках готицизма окончательно сложился миф о величии готско-германского прошлого, в этот идейный спор втянулись сначала представители английской общественной мысли, а затем и французской45. Попутно стоит отметить, что препирательства между представителями итальянской гуманистической историографии и сторонниками готицизма стали фоном для ещё одного идейного противостояния в Западной Европе, а именно, славяно-германского. Надо сказать, что в русле ренессансной исторической традиции стали создаваться работы и обобщающего характера, стремившиеся охватить прошлое многих европейских народов, в том числе, и славянских, также включившихся в исторические дебаты. Для представителей готицизма стремление защитить историческое прошлое германских народов от критики итальянских гуманистов вылилось в упорное желание отыскать объект, на который можно было бы в свою очередь перенести обвинения в варварстве, темноте, неспособности к цивилизованному развитию. Такой объект был отождествлён со славянскими народами, и начался пресловутый германо-славянский спор, не закончившийся и сейчас. Сам по себе этот спор - целиком и полностью порождение западноевропейской идейной традиции. Характеризуя ответную реакцию на антиготское оплёвывание, проявившуюся в Германии в указанный период, Свеннунг отмечал, что ревностное изучение античных авторов, благодаря которому итальянцы открыли миру величие древнеримской империи, уничтоженное германцами, сменилось не менее ревностным изучением в немецкой среде немецких источников или источников, с помощью которых можно было бы ослабить или полностью опровергнуть обвинения итальянских гуманистов. Так, европейскому миру были заново открыты сочинения Тацита и Иордана46. В Германии получило развитие негативное отношение ко всему итальянскому или римскому47. Одним из первых исторических произведений, возвеличивших германскую древность, стало произведение Франциска Иреника под названием «Germaniae exegesis», появившееся в 1518 году. В нём автор прославлял высокие моральные качества, отличающие германские народы: братскую любовь друг к другу, геройский дух - созидатель сильных держав в Европе, вечное преклонение перед мудростью и справедливостью, постижение христианского учения ранее других народов. В силу этого германцы провозглашались законными наследниками Римской империи. По замечанию шведского историка Курта Юханнессона, Иреником были сформулированы идеи, заложившие основы западноевропейского историописания, сохранившие своё влияние до наших дней48. Я бы несколько скорректировала эти слова и сказала, что Иреник заложил основы готицизма, которые стали становым хребтом значительной части западноевропейской историографии, пронесшим через века мысль о германских завоеваниях как причине возникновения государственности в Европе. Интересно, что Иреник обсуждал план своего труда с другими немецкими историками, и по требованию Виллибальда Пиркхеймера (1470-1530), которого Юханнессон назвал Нестором немецких гуманистов...

XVI в. был переломным периодом, когда процесс накопления исторических знаний друг о друге развивался в Европе весьма интенсивно: извлекались из библиотек забытые источники, фиксировалась устная традиция, шёл отбор материала о наиболее существенных исторических событиях европейской истории. Но параллельно нарастала и другая тенденция - тенденция мифологизирования исторического прошлого своих народов, где наиболее активно выступали представители готицизма.

(16 век!  насколько  русское сознание отстало в этом процессе...)

Но в целом автор скептичн в отношение готского прошлого...


Источник: http://historylib.org/historybooks/Fomin_Varyago-Russkiy-vopros-v-istoriografii/6

Tags: готика, история
Subscribe

  • комментарий в журнале демократа

    Ставить знак равенства между НС и коммунизмом — это самое вредное ( и глупое), что можно сейчас сделать. Вы — да и многие такие как вы…

  • Марксистские корни политкоректности

    Активисты антифашистской национальности, декларируя "никогда больше" -- принялись уничтожать нашу белую расу на корню. Возможно, у…

  • это война

    1. Это война Идёт глобальная война. Первая такая война в истории - война упырей против всего человечества в целом 2. Они боятся Жестокая цензура и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments