November 11th, 2021

Евросоюз 1.0

https://usovski.livejournal.com/667372.html?utm_source=nc



Вопрос 1: кого осудили в Нюрнберге?
Ответ: в Нюрнберге осудили армейских, флотских и гражданских руководителей Евросоюза версии 1.0 - интегрированного военно-экономического пространства европейского континента.
Вопрос 2: почему лидеры гитлеровского Евросоюза-1 были (за тремя исключениями) признаны виновными в особо тяжких преступлениях и частично ликвидированы?
Ответ: создание в 1938-41 годах европейского сообщества, не входившего в сферу действия мировой (фактически - англо-американской) валютной системы - это и было тяжелейшее злодеяние против интересов транснационального финансово-производственного и "чисто банковского" бизнеса.
Вопрос 3: что предшествовало объединению Европы под флагом Гитлера?
Ответ: этому предшествовал выход гитлеровской Германии из мировой валютной системы и создание немецко-румынской, немецко-итальянской, немецко-венгерской, немецко-испанской и ещё нескольких ФАКТИЧЕСКИ БЕЗВАЛЮТНЫХ систем расчётов между европейскими экономиками. Бартерные и клиринговые расчёты между европейскими странами в середине 30-х годов означали, что что доллар, фунт стерлингов и банковские ценные бумаги больше НЕ ПРИНОСЯТ своим эмитентам ПРАКТИЧЕСКИ НИКАКОЙ ПРИБЫЛИ на сразу нескольких европейских рынках.
Вопрос 4: существовал ли "неэкономический" фундамент Евросоюза-1? Может быть, гитлеровская Европа была просто объединением стран, желавших освободить свои экономики от ВАЛЮТНОЙ ЗАВИСИМОСТИ? Или - называя вещи своими именами - от ЗАСИЛИЯ МИРОВОГО БАНКОВСКОГО (ПРЕИМУЩЕСТВЕНННО ЕВРЕЙСКОГО) КАПИТАЛА?
Ответ: разумеется, существовал. Гитлеровский Евросоюз, как и современный нам Евросоюз-2 был Империей. Главный цивилизационный смысл Империи - РАСШИРЕНИЕ ИМПЕРСКОГО ПРОСТРАНСТВА. Гитлер ("Mein Kampf") и повешенный в Нюрнберге Розенберг ("Миф XX века") в целом неплохо сформулировали эту тему:
- Европа должна быть объединена с целью расширения НЕ НА ЮГ, А НА ВОСТОК;
- беспощадное использование человеческих и природных ресурсов Восточной Европы - гарантия светлого будущего всех немцев, а соответственно и всех западноевропейцев:
- лидер объединённой Европы - Германия;
- основная внешнеполитическая задача единой Европы - уничтожение или максимальное ослабление Советской России;
- вспомогательная задача - ликвидация Югославии без возможности восстановления.
- Румыния, Хорватия, Прибалтика, Венгрия, Словакия, Польша и Украина безусловно преобразуются в источник не очень качественной, но очень дешёвой и многочисленной рабочей силы для Германии, а при необходимости - для западной Европы в целом;
- рынки сбыта восточноевропейских стран должны быть рынками сбыта ТОЛЬКО ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ товаров и услуг.
Вопрос 5: следовательно, верхушка гитлеровской Германии была осуждена в Нюрнберге за проведение политики, ПРАКТИЧЕСКИ АНАЛОГИЧНОЙ политике современного нам Евросоюза?
Ответ: да, безусловно.

***
Если в чью-нибудь голову придёт идея учредить премию за ЛУЧШУЮ КНИГУ О ЕВРОПЕ, написанную на русском языке - эту награду однозначно должна получить работа "Антинюрнберг" нашего белорусского писателя Александра Усовского.
Почему я в этом уверен?
Прочитайте эту книгу и сразу поймёте, а я здесь ограничусь короткими ремарками о самых (на мой взгляд) интересных узлах этой работы.
1.
Германия середины 30-х годов XX века - НАИМЕНЕЕ ЗАИНТЕРЕСОВАННАЯ В НАЧАЛЕ ОБЩЕЕВРОПЕЙСКОЙ ВОЙНЫ страна Европы. Этот тезис - причина МНОГОЧИСЛЕННОСТИ врагов Александра Усовского. Сталинисты и антисталинисты, либералы и националисты просто ненавидят писателя за его неопровержимые, логичные и простые доказательства этой парадоксальной истины. Ограничусь одним примером: конфликтовать, а уж тем более воевать с Британией немцы И НЕ ПОМЫШЛЯЛИ. Упомяну только один индикатор этого дела: гитлеровцы не построили НИ ОДНОГО десантного корабля. А спроектировали? Нет. И не спроектировали. И не пытались. Более того, Гитлер в 30-х годах ДАЖЕ С СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ ВОЕВАТЬ НЕ СОБИРАЛСЯ! Не верите? Посмотрите литературу о гитлеровском авиастроительной политике. Где у бесноватого проект способного достать до Урала бомбардировщика, КОТОРЫЙ МОГ ПРОИЗВОДИТЬСЯ КРУПНОСЕРИЙНО? Не было у фюрера в 30-х годах такого проекта. И не предвиделось!
2.
В первой половине XX века ряд европейских наций были самыми настоящими НАЦИЯМИ ВАССАЛОВ. Опять ограничусь одним примером: Чехия 1938 года. Великолепные укрепрайоны. Лучшая в мире оборонная промышленность, по общетехнологическому уровню ЯВНО ПРЕВОСХОДИВШАЯ, например, советскую. Сухопутные войска, численность которых была безусловно достаточна, а возможно и избыточна для ведения длительной оборонительной войны. Возможность получить ЛЮБУЮ военную помощь от Сталина, и, возможно, от французов. И несмотря на всё это, чехи НЕ СТАЛИ защищать свою страну! Сытый вассалитет эта нация предпочла всем другим возможным modus operandi.
3.
Гитлеровские операции в Норвегии, Дании и Франции НЕ БЫЛИ ЗАВОЕВАНИЯМИ в ОБЩЕПРИНЯТОМ смысле этого слова. Как можно считать, например, французов покорённым народом, если французский народ охотно кормил немцев мясом и сыром, французский Лориан стал родным домом гитлеровских подводников, гостеприимные и прекрасно оборудованные французские аэродромы позволяли Герингу бомбить ВСЕ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ города Южной Британии? Это НЕ отношения завоевателя и завоёванного! Это отношения БРАТЬЕВ ПО ОРУЖИЮ в общеевропейской борьбе против общих врагов - Черчилля и Сталина!
---
Я могу ещё долго писать об этой сильнейшей книге Александра Усовского - "Антинюрнберг"!
Но не буду. По понятной причине.
Берите и читайте. Не оторвётесь. Dixi.

https://www.litres.ru/aleksandr-usovskiy/antinurnberg-glavnaya-lozh-hh-veka/

Иван Байернов


(Мнение А.Усовского может не совпадать с мнением автора блога).



белорусский мартиролог

Кровавая ночь белорусской истории:
----------------------------------
в 1937году в "американке" расстреляли более ста представителей интеллигенции
В ночь с 29-го на 30 октября 1937 года, в подземельях минской внутренней тюрьмы НКВД - сейчас здесь находится СИЗО КГБ "американка" - расстреляли более ста представителей интеллектуальной элиты БССР - литераторов, государственных деятелей, ученых.
Среди погибших в ту ночь - литераторы Алесь Дудар, Валерий Моряков, Михась Чарот, Изи Харик, Платон Головач, Михась Зарецкий, Янка Неманский, Юлий Таубин, Анатоль Вольный, Хацкель Дунец, Василь Коваль, Тодар Кляшторный, Масей Кульбак, Юрка Лявонный, наркомы просвещения и юстиции БССР Александр Чернушевич и Максим Левков, ректор БГУ Ананий Дьяков, директор треста “Главхлеб” БССР Георгий Борзунов, завкафедрой Витебского ветеринарного института Яков Сандомирский, начальник Высшей школы Наркомата просвещения БССР Вадим Башкевич, председатель ЦК профсоюзов БССР Захар Ковальчук, заместитель наркома совхозов БССР Леонард Лашкевич, студент БДУ Соломон Лямперт...
Расправа продолжилась в следующую ночь, когда было расстреляно более 30 человек. Только за три осенних месяца в 1937-м органы репрессировали более 600 общественных и культурных деятелей Беларуси.
Историк Игорь Кузнецов: По уточненным данным, в Беларуси в 1930-1940-х годах было репрессировано до 1 миллиона 625 тысяч человек >>>
Как сообщил глава Белорусского отделения "Мемориала" историк Игорь Кузнецов, в годы советского тоталитаризма расстрелы мирных жителей проводились в 48 населенных пунктах Беларуси. "В общей сложности нам известно более 120 мест массовых расстрелов — это тех, где счет идет на десятки и сотни жертв. Сколько же тех мест, где расстреливались единицы и десятки людей, мы даже предположить не можем", — отметил он.
По полуофициальным данным, в Беларуси репрессировано около 600 тысяч человек — 250 тысяч по линии судебных и несудебных органов ("двоек", "троек", особых совещаний) и 350 тысяч в административном порядке. По уточненным данным, которые привел Кузнецов, в Беларуси было репрессировано в 1930—40-х годах от 1.430.000 до 1.625.000 человек — это те, кто попал "в юридическую и другую документальную статистику".
На территории Беларуси было расстреляно не менее 377 тысяч человек, сообщил Кузнецов. Большая их часть уничтожены в Минске и окрестностях. Около 40 тысяч расстреляно в Могилевской, 41 тысяча — в Гомельской, 36 тысяч — в Витебской, около 28 тысяч — в Минской, 11 тысяч — в Гродненской и 8 тысяч — в Брестской области. "Так что, как видите, проблема увековечения памяти является крайне актуальной — потому что касается не десятков, не сотен, а многих тысяч, если не миллионов людей, попавших под репрессии", — заключил историк.
Читать полностью: http://news.tut.by/society/372442.html


напомнил sergey_verevkin

«От Двуглавого Орла к красному знамени». Цитаты

Роман-эпопея Петра Краснова «От Двуглавого Орла к красному знамени» -- самый знаменитый роман Русского Зарубежья. П. Н. Краснов работал над романом в годы Гражданской войны, а впервые издан он был в Берлине в 1921 г. Роман имел бурный успех у публики, подвергся ожесточенной критике либеральных кругов эмиграции и недругов национальной России и был, вопреки наветам, еще при жизни автора переведен на 12 европейских языков.

Два фрагмента.


Самоубийство барона Корфа.

В избе было сумрачно и сыро. Саблин подошел к окну и сел на стул. За окном трепетала острыми листьями мокрая ива и металась, то закрывая стекла, то откидываясь в сторону. Крупные капли дождя сыпали по лужам и поднимали пузыри, которые тихо лопались. Никого не было видно на дороге, и вся улица казалась вымершей и необитаемой. И вдруг Саблина охватила та же щемящая, невыносимая скука, которая привела Корфа к печальному концу. Он понял Корфа.
  Вот так же пришел барон Корф к себе в избу, посмотрел на глину, на серое небо, на дождь, на пузыри на лужах, представилось ему серое глинистое поле, длинные ряды солдатских спин, мокрых, забрызганных комьями грязи лошадиных крупов, далеко впереди поднятую шашку командира полка и понял, что так будет всегда. Всегда будет это поле, эти ряды, топот лошадиных ног и фигура с шашкой и заезды направо, налево и кругом, и хриплые звуки сигналов. И что бы ни было в мире, как бы ни трепетало от любви или радости, как бы ни было печально сердце — все равно сигнал «налево кругом» и знак шашки командира полка будет метать по военному полю взад и вперед. Сегодня, и завтра, и через год, и через десять, двадцать лет.
....

Скука!
   Может быть, прав барон Корф? Его лицо так величаво спокойно. Будто он услышал и узнал в последнюю минуту что-то такое важное и ободряющее. Была жизнь и нет жизни. Все это так просто. Выстрел. Такой глухой, что его даже рядом не слыхал денщик, тело еще страдает и молит спасти и зовет маму, а душа уже знает что-то важное и великое, что накладывает на лицо печать спокойствия, не знающего скуки.
   Почему бы и ему, Саше Саблину, не попытаться так же просто перешагнуть черту, отделяющую видимое от незримого?
   Стало страшно пустой избы, храпящего в неловкой позе на спине румяного Ротбека, ивы, то надвигающейся острыми листами на стекло, то отметаемой в сторону сумерек ненастного, ветреного дня и надвигающейся светлой, неразгаданной, длинной и скучной ночи.
   «Так, Бог знает, до чего дойдешь?» — подумал Саблин, нахлобучил на голову мокрую фуражку, надел непромокаемое пальто и решительно по лужам дороги и мокрым доскам тротуара пошел в офицерское собрание.

..........................

Говорили о самоубийстве.
  — По-моему, — говорил Гриценко, — самоубийство признак малодушия, отсутствия воли. Это поступок, недостойный мужчины и тем более офицера. Я глубоко презираю самоубийц.
  — Но позволь, Павел Иванович, — говорил Кислов, — ведь могут быть такие причины, когда приходится покончить с собою. L'honneur oblige (* — Честь обязывает).
  — Нет таких причин, — сказал Гриценко.
  — Тебя ударили, и ты не смог смыть кровью оскорбления, — сказал Кислов.
  Гриценко устремил на него свои выпуклые круглые глаза и сказал:
  — То есть посмотрел бы я, как это кто-нибудь ударил меня и ушел бы живым или не ответил бы мне на дуэли.
  — Ну, ударил солдат.
  — Не допускаю и мысли об этом. Расстреляю такого мерзавца.
  — Ударил кто-либо в толпе и убежал.
  — Ну, это… Бешеная собака укусила. Это не оскорбление.
  — Хорошо. Проигрался в карты, а платить нечем.
  — Уйду из полка. Уеду куда-либо в Америку, наймусь простым рабочим, отработаю и пришлю проигранные деньги.
  — Такая каторжная жизнь. Стоит ли?
  — А, мой милый! Вот в этом-то вся и штука, что жизнь тяжелее, нежели смерть, а потому мужественный человек никогда и не должен застрелиться. Стреляется только кисляй, слюнтяй, тряпка.
  — Ну, ладно… Ну, а любовь не допускаешь? — сказал Кислов.
  — Менее всего. Эта болезнь излечивается проще всего. Вертеры-психопаты. Пошел к девочкам, и конец. А любить и стреляться — это только немцы могут сделать, у которых вместо крови — пиво.
  — Но ведь застрелился же из-за чего-нибудь Корф, — сказал Саблин.
  — Вот именно о нем-то мы и говорим. По пьяному делу. Смалодушничал. Тряпка, а не человек, — сказал Гриценко.
  — Как можно, Павел Иванович, — сказал с возмущением Саблин, — так говорить о покойнике. Он лежит там, а ты говоришь. Ты нарочно бравируешь.
  — Лежит и не слышит. И нет его. Ведь не придет же он сейчас сюда и не потребует ответа. А! Ерунда все это. Ну что застрелился? Насвинячил кровью, навонял, надымил, нагремел. Эка, подумаешь, герой! Скучно! С жизнью не справился и сейчас стреляться. Нате, мол, возитесь со мной, хороните, дознания снимайте, цацкайтесь. Мальчишка, глупый мальчишка.
  — Павел Иванович! — воскликнул Саблин.
  — Нет, Саша, он прав, — сказал Мацнев. — Никакой эстетики, ничего красивого, ни позы, ни жеста. Пришел пьяный. Все мы видели, как он еще у буфетной стойки напился водкой. Ну голова заболела. Пошел домой. И вдруг пожалуйте — застрелился. Саша, милый друг, для чего? Саша, мазочка, для чего?
  — Скучно, — сказал Саблин.
  — Скучно. А мне, а тебе не скучно? Человек на то и разумное животное, чтобы уметь скучать. Да и почему скучно? Жизненный пир идет вовсю и место у него, право, не плохое. Девятнадцать лет. Милый Саша, да за одни девятнадцать лет стоит жить!

------------------------------

Молебен

Маруся прислушалась. Далеко влево гудела земля. Тысячи людей кричали «ура», и этот шум, долетая за две версты, волновал и будил в Марусе новые, никогда не испытанные чувства. Ей рассказывал ее брат, что при приближении Государя как бы массовый гипноз нападал на людей, все сливалось в одном умиленном обожании Царя. Уж она-то, Маруся, этому гипнозу никак не поддастся. Что ей Государь?! Но захолонуло ее сердце, когда услышала приближающийся рев голосов, и поняла его значение.
   Шум становился ближе. Слышны стали звуки гимна и маршей, резкие отчетливые на ство ответы на приветствие Государя и могучее русское «ура». Оно вспыхнуло в Егерском полку, загорелось у измайловцев, в артиллерии… Через шоссе переезжал верхом на могучем темно-гнедом коне Государь. Он был в полковничьем Семеновского полка мундире и в голубой Андреевской ленте; рядом в коляске, Ю daumont, запряженной четверкой лошадей, ехали обе императрицы, сопровождаемые громадной свитой офицеров, генералов и иностранных военных агентов.
   Маруся хотела сосредоточить все внимание на Государе, но невольно рассеивалась. Конские головы, парадные уборы всадников, меховой вальтрап государева седла с синими полосами по краям, красные доломаны гусар, седой толстый генерал с седыми подусками, в голубой фуражке, ни дать ни взять запорожец, соскочивший с картины Репина, юноша камер-паж, лейб-казак, конвойцы в темно-синих черкесках — все казалось ей страницей из «Тысячи и одной ночи» или апофеозом волшебного балета. Это не была жизнь, потому что простая жизнь, зеленые поля, холмы Красного Села, как виноградом, покрытые малиной на высоких шестах, не допускали этой пестрой процессии на великолепных лошадях, этого рева голосов, покрывающих звуки труб. Это было явление особого порядка, явление иного мира. Государь проехал к краю лагеря и оттуда галопом, сопровождаемый красиво скачущей свитой, вернулся и слез с коня. Он остановился, окинул ясными глазами публику, поклонился на приветствие толпы, повернулся кругом и поздоровался с музыкантами. Он поднялся по ступенькам к палатке и, улыбаясь, говорил с встречавшими его здесь лицами свиты. Он закурил папиросу и вошел в палатку. Маруся его близко видела. Не более двадцати шагов отделяло ее от Государя. Она видела простое лицо с чуть вздернутым носом, из-под которого росли большие усы, маленькую бородку, полные белые руки. Государь улыбался и шутил с каким-то старым генералом. У палатки, держась за спинку кресла и нервно чертя зонтиком по песку, стояла высокая, полная Императрица с красными пятнами волнения на щеках. Маруся старательно подмечала каждую людскую мелочь в Государе и Государыне, то, как бросил он в цветы окурок, как стал за стулом Императрицы, когда она села, как взял за подбородок девочку, великую княжну, и что-то сказал ей, как говорил со своею сестрою Ольгой Александровной. «Да ведь все же это обыкновенное, людское, почти банальное», — говорила она себе, но переводила глаза на то, что окружало палатку, и чувствовала биение сердца. Тихо, как кошки, мягко ступая сапогами без каблуков, ходили стройные в длинных синих шитых серебром черкесках конвойные казаки и два юнкера стояли у палатки неподвижные, точно неживые. Марусе показалось, что они даже не моргают глазами. Одинаковые лицами, как родные братья, румяные, загорелые, с пухлыми губами, над которыми легкою тенью стали пробиваться молодые усы, затянутые черными ремнями с ярко горящими бляхами, с напруженными ногами, откинув винтовки в приеме «на караул» по-ефрейторски, они замерли в неподвижности, и не было заметно, чтобы они дышали.
   Оркестр играл пьесу за пьесой, а юнкера все стояли, не шевелясь, и на их лицах было умиленное напряжение. Кругом была свита, напротив плотным квадратом стояли блестящие офицеры, и там был Саблин, Маруся знала это, но чувствовала, что теперь и Саблин, и эти юнкера, и все ничто перед Государем. Так в старину окруженные боярами, рындами и боярскими детьми выходили московские цари. С далекого Востока, из Византии, пришла эта красота обряда, она отдалила царя от народа, сделала его непонятным и создала сказку о том, что Царь венчан самим Богом на Царство. Пошевельнись юнкера, откинь или брось они ружье, и сказка разлетится в прах и никто не поверит, что Царь есть высшее существо, что Царь от Бога.
   Но пьесу за пьесой играют музыканты, ниже спускается солнце, уже можно смотреть на его громадный огненный диск, а юнкера-часовые стоят все так же неподвижно, не моргают прекрасные глаза юношей, и восторг и обожание застыли на их лицах.
  Оркестр замолк. Из толпы барабанщиков вышли вперед старый барабанщик и высокий, безусый горнист. Они стали и вытянулись против Государя. Двадцать пять лет в этот день з?ри с церемонией читает молитву старый барабанщик, и двадцать пять лет он волнуется, парит и не помнит себя. Он верит, что он читает молитву перед Богом венчанным Царем.
   Полная тишина наступила кругом. Стихли разговоры. Все ждали. Маруся видела, как по широкому, полному, бритому лицу ее соседа Варламова текли крупные слезы. Умиленный восторг против ее воли начал охватывать и ее.
  Шелестя в воздухе, взвилась ракета и лопнула где-то высоко белым дымком, рассыпавшись в голубом небе. Другая. Третья. И разом, заставив всех вздрогнуть, раздался дружный залп пушек гвардейских батарей главного лагеря, ему ответили таким же залпом батареи авангардного лагеря, и эхо пошло перекатываться к Дудергофу и Кирхгофу.
   Когда оно стихло, грянул оркестр и все барабанщики — трескучую пехотную зорю.
   То дружно гремели барабаны, всех заглушая, и вдруг обрывались, и тогда плавно выступали звуки труб и пели странную, неведомую песню войны, веющую стариной, говорящую о славе и смерти, о счастье умереть за Родину. Были и печаль, и радость в этих звуках. О чем-то томительно горестном начинали говорить трубы, и их сразу обрывали барабаны и заглушали тоску и влекли к радости подвига.
   З?ря смолкла. Напряжение и тишина… Офицеры и музыканты стояли не шевелясь. Маруся посмотрела на Государя. Он стоял, вытянувшись, и тоже не шевелился.
   Барабанщик поднял палки над барабаном, горнист приложил золотой горн к губам.
   Резкий отрывистый сигнал «на молитву» раздался и замер, одинокий и властный.
   Отчетливо повернулся кругом барабанщик и скомандовал:
   — Музыканты, барабанщики и горнисты, на молитву! Шапки… долой! Все головы обнажились. Дрогнули в дружном приеме юнкера, взяли ружья «на молитву» и сняли фуражки. Маруся видела, как Государь снял по команде старого барабанщика свою фуражку. Лицо его стало серьезно. «Символы, — подумала Маруся. — Но какие глубокие символы!» Барабанщик опять стоял лицом к Царю. Его простое русское лицо было вдохновенно. Красные лучи заходящего солнца сзади и с боков освещали барабанщика. В огненном мареве стоял он, старый кряжистый русский крестьянин, солдат, и с ним рядом высокий молодой Преображенский горнист.
   — Отче наш! — коротким призывом раздалось из уст барабанщика, — иже еси на небесех!
   Небо слушало эту молитву. Солнце остановилось на месте и красным заревом разлилось позади Красного Села.
   — Да приидет Царствие Твое, — говорил барабанщик, — да будет воля Твоя!
   Все молчали. Тут, в этом углу, каждый вздох был слышен, а кругом гудел солдатскими голосами лагерь. На передних линейках роты пели молитву.
   — И остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого!
   Просто, четко, отчетливо и ясно выговаривая каждое слово, говорил молитву барабанщик, а казалось, что совершалось великое и страшное таинство. Царь молился со своими солдатами.
   Сказал последнее слово старый барабанщик, не спеша накрылся фуражкой, метнул строгими глазами на горниста, поднял палки и ударил «отбой».
   — Музыканты, барабанщики и горнисты — накройсь! — скомандовал он.
   Пестрые фуражки накрыли розовые загорелые лбы, и все зашевелились. З?ря была кончена.
   Государь надел фуражку с синим околышем и спустился вниз. От трибуны с музыкантами отделились фельдфебели и вахмистры шефских рот, батарей, эскадронов и сотен и стали подходить, сопровождаемые адъютантами, к Государю.
   В вечернем прохладном воздухе слышались короткие ответы, и в волнении голосов Маруся чувствовала, что и тут совершается что-то великое, о чем потом всю жизнь будут умиленно рассказывать.
   Красивый юноша стоит навытяжку перед Государем. Маленькая рука в белой перчатке была наглухо приложена к алому околышу фуражки.
   — Ваше Императорское величество, — ясно звучит голос юноши, — в роте имени Вашего Императорского Величества первого Военного Павловского училища юнкеров 104, больных и отпускных нет, происшествий не случалось…
   Его сменил рослый, старый преображенец, потом семеновец. Кругом стояла тишина.
   — Какой губернии? — слышался голос Государя.
   — Тамбовской, Ваше Императорское Величество.
   — Третий год на сверхсрочной службе.
   — Женат…
   Последний, вахмистр батареи Его Величества, красавец донец, с громадной роскошной бородой и с цепочкой из перекрещенных пушек на груди, в мундире, подтянутом алым кушаком, отрапортовал Государю.
   Из толпы, звеня бубенцами и тихо шурша по песку резинами, подалась коляска, запряженная тройкой гнедых лошадей. Государь помог сесть Императрице и сел сам. Грянуло «ура», зазвенели бубенцы, и коляска понеслась по уклону шоссе к Красному Селу.
   Все кончилось. Начался разъезд.


!!!

Вы можете ненавидѣть дѣйствительно крайне дурного человѣка. Но изъ этого никакъ не слѣдуетъ, что вы — хорошiй человѣкъ. Сталинисты и нацисты сильно и искренне ненавидятъ другъ друга.

---------

сентенция Худиева

Вот что мне пришло в голову.

Кто такой сталинист -- довольно четко можно себе представить  (при этом я допускаю, знаете ли, что даже среди сталинистов есть не дурные люди -- да-да.  Я таких знала.  Хотя знала и обратных, разумеется.)

Но что госп. Худиев понимет под "
нацистами"? -- кого?  тайных поклонников канцлера? расистов?   антисемитов? антимигрантов?  националистов?   Совершенно непонятно.  При том, что эти упомянутые категории друг от друга могут очень и очень отличаться.  И вовсе необязательно быть дурными людьми -- разумеется.


Добавлю -- выражение "
никакъ не слѣдуетъ, что вы — хорошiй человѣкъ" -- кажется мне... хм... неэтичным. 

Вот не зря я на этого Худиева не подписалась)

о повадках антифашистов

Итальянский писатель Джорджо Щербаненко, украинского происхождения, один из родоначальников итальянского криминального романа.  Отец был расстрелян большевиками.


В романе Предатели по призванию описана супружеская пара, промышлявшая самыми темными делами со времен Второй мировой войны, среди антифашистских партизан.  И там упомянуто, что они не раз пользовались для убийства раскаленной спицей, вонзали ее в печень -- позаимствовали этот прием у югославских партизан-титовцев.  Позволял садистам продлить удоовльствие от мучений жертвы.

Уверена, что это не выдуманная деталь.


----------

Кроме знаменитого Бляйбургского массового убийства сейчас становятся известны и другие преступления титовцев.

Из википедии:



Резня на Кочевском Роге или в Кочевских лесах (хорв. Pokolj na Kočevskom Rogu) — ряд убийств, совершенных подразделениями югославских партизан Тито против десятков тысяч воинов словенского домобранства (словенские коллаборационисты) и членов их семей, хотя среди жертв были и хорватские коллаборационисты, и представители других народов бывших югославских республик. Массовое убийство было совершено во второй половине мая 1945 в районе Кочевский Рога близ городка Кочевье в Словении. В массовых казнях погибло от 10 до 12 тысяч военных и гражданских лиц,[1][2] в основном военнопленных, репатриированных британской военной властью из Австрии, куда те скрылись.[3] Среди убитых было также около 1000 русских белоэмигрантов, воевавших на стороне фашистов.

Газета «Слободна Далмация» от 12 сентября 1999 разместила заявление секретаря парткома коммунистической югославской тайной полиции (OZNA) Альберта Светины о том, что на Кочевском Роге коммунисты уничтожили по меньшей мере 40 000 мужчин, женщин и детей. По разным свидетельствам, пленников партизаны бросали в разные ямы и пещеры и забрасывали взрывчаткой, или убивали и бросали в один из двух Кочевских оврагов.

Первым публично заговорил (на телевидении) о послевоенных действиях югославских коммунистов в Словении Симо Дубаич, один из командовавших исполнением наказаний. Он признал, что и сам участвовал в массовых расстрелах людей. Дубаич заявил, что «убийства совершила далматинская бригада, а комиссар Милка Планинц лично отбирала коммунистов, которые должны были казнить жертв».


https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F:%D0%9F%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D1%8E%D0%B3%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85_%D0%BF%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D0%BD


Обычно такие тексты завершают фразой о том, что антифашисты иногда не далеко ушли от фашистов... Это такая ритуальная присказка. Потому что в нашей реальности хуже "фашистов" нет ничего.

Надо просто отрывать задницу от печи и идти работать

"Люди нормального каменщика не могут найти неделями"


Роман Юшков:


Покрутившись в ремонтно-строительной сфере, пообщавшись с работягами, подрядчиками и заказчиками, я достоверно увидел, что экономика в России на подъёме, денег в бюджете и в частных руках куча, работы завались, любой трудоспособный и готовый честно трудиться человек востребован. Сейчас глобальный спектакль коронобесия подрезает, конечно, малый бизнес, но это отдельная тема. А всякие стоноты и бездельники имеют наглость кричать про какую-то там «нищету»! Уж если я со своими кривыми интеллигентскими руками, не имеющий почти никакого опыта, смог довольно легко найти прилично оплачиваемую работу, то что говорить о людях с нормальной профессией в руках! А 2,5 тысячи рублей за стандартную смену, которые я получаю, это вполне приличная зарплата, в месяц, подсказываю, получается за 50. А если брать и субботы, то за 60.

... Это такие толковые и чуть-чуть предприимчивые мужики-единоличники, тот слой кулаков, который у нас красная мерзость изо всех сил вытравливала-выжигала, да так, к счастью, целиком и не выжгла. Кстати, так получается, что именно у них у всех по двое-трое-четверо детей, я специально интересуюсь. У кого-то уже по паре таких машин в распоряжении, нанимают на вторую машину второго водителя. Одного мне удалось распросить подробно, и он сказал, что заработал своими двумя машинами за сезон уже миллиона полтора. Строят себе хорошие кирпичные дома, покупают джипы. И вот, как ни странно, не стонут, что в стране нищета, ну надо же!

А не так давно довелось мне в Москве поговорить с одним молодым выпускником ВГИКа. Он выучился на кинорежиссёра и теперь пребывает в крайнем возмущении, что ни спонсоры, ни государство – особенно оборзевшее государство! – не дают ему сотни миллионов рублей, чтобы он снимал свои художественные фильмы. Ну простота восхитительная, именно та, которая хуже воровства! Это та же история, что с какими-нибудь политологами. Полагаю, что стране нужно от силы пара десятков политологов, чтобы строить прогнозы и болтать о них в эфирах, больше никто не оплатит. Но ежегодно десятки российских вузов выпускают в свет многотысячную армию этих несчастных политологов.

Всё правильно, рыночная экономика: хочешь получить такое-то образование – ради бога, плати деньги и получай, спрос определяет предложение. И иди потом, например, ходить расклеивать листовки на выборах, если хочешь остаться при политике. А лучше продумай ситуацию, осознай, что, следуя за дурными нынешними стандартами, зачем-то выкинул несколько лет и несколько сотен тысяч рублей на высшее образование – и иди сейчас просись к кому-нибудь подсобником и учись какому-нибудь действительно полезному делу: каменщика, штукатура, печника, плотника, слесаря-сантехника. У нас, я знаю, люди нормального каменщика не могут найти неделями. Это при том, что расценки сейчас 12-13 рублей за каждый положенный кирпич, то есть за смену опытный каменщик зарабатывает 5-7 тысяч. А бесчисленных политологов, культурологов, психологов и экономистов прогоняют с порога пинками.


https://roman-yushkov.livejournal.com/344787.html?view=2494163&act=cAdd#t2494163