August 19th, 2021

Трагедия августа

Das Russentum


https://web.telegram.org/k/


В 1993 против Ельцина поднялась странная красно-коричневая помесь из советско-державных недобитков.
У кого есть иллюзии светлого будущего под руководством великого дуэта Хасбулатов-Руцкой с Баркашовым на побегушках, то с подобными фантазиями давно пора распрощаться. Агония СССР и КПСС, чья глупейшая пропаганда уже не работала, образовала идеологический вакуум. И самый главный вопрос даже не
чем , а кто мог его заполнить? Заигрывания первых лет с дореволюционным прошлым, с РПЦЗ, даже с «Обществом Память» очень быстро закончились. Потому что просто не на кого было ориентироваться. Первая волна эмиграции уже лежала в могиле. Самых последних из них, бодрых телом, выкосило аккурат перед падением СССР, в 80-х годах. Представители второй волны эмиграции к моменту распада Союза уже были дряхлыми стариками, давно осевшими и интегрировавшимися в европейском (или американском) обществе. У них не было сил ни для того, чтобы вернуться в Россию, ни для того, чтобы передать следующее поколению преемство традиции и мысли. Третья волна уже была плоть от плоти волной именно что советской эмиграции. Единственный заметный ее представитель, кто превзошел ее своим умом и усердием, был Солженицын, который смог соприкоснуться с той самой зарубежной Россией и ее наследием, успев застать в бодрости тела, ума и духа немногочисчисленных «первых» и вменяемых «вторых». В этом плане он - органичное продолжение русской традиции, которая, однако, не смогла занять нужное ей место. Могильщик коммунизма и его главный враг резко затерялся на фоне новой реальности свободного капиталистического «белого шума».

В то же время из репрессированных подвалов на свободу повылезала вся эта интернациональная диссидентщина, чьи дедушки Моисеи Лазаревичи и бабушки Розы Соломоновны под конец 50-х годов немного не поделили сферы влияния в советском государстве с Иосифом Виссарионовичем. Кредо всей их неприязни к сути совку было не в отрицании самой сути СССР. Их экзистенциальная неприязнь заключалась в том, что Советский Союз не соответствует своим законам и законам не соответствует советской социалистической республики. Оттепельные диссиденты за редкими исключениями не имеют никакого отношения к русской национальной интеллигенции, органично превратившись в то, что в постсоветское время называется словом «демшиза», готовые бастовать против войны в Чечне, но не с позициями того, что цели войны не соответствуют национальныминтересам и что там гибнут за непонятное «наведение конституционного порядка» русскиесрочники, а с позиции того, что «бедный чеченский народ» подвергается репрессиям (как сыгравший недавно в ящик Ковалев). Не зря все же, глядя на многих из них, очень быстро народ задумался, что может и не просто так при советской власти они сидели в дурке. Сразу стало понятно, что эти жертвы карательной медицины ни на что не годны и государственную систему с ними не построишь. Миллионы запрещенной КПСС в воздухе не растворились. События тех лет с высоты сегодняшнего года, смотрятся как хороший фильм-середнячок эпохи 80-х. Интересно смотреть и ностальгировать, но героям не сочувствуешь и не сопереживаешь. Копаться в этом с намерением непременно выразить кому-то симпатию явно не стоит. Стоит лишь очередной раз вздохнуть, что историю не перепишешь, и 70 лет жизни Союза было достаточным сроком, чтобы после своего исчезновения оставить нас посреди смысловой пустыни, как «Иванов родства не помнящих». В этом и заключается настоящий смысл трагедии августа 1991 года.

Смысловский

Смысловский совершенно не стремился попасть во власовскую армию, так как его раздражало окружение генерала Власова, куда входили члены НТС. В очередной раз бороться с «новопоколенцами», терять на это драгоценное время ему не хотелось. Кроме того, фон Регенау расходился с командующим ВС КОНР по целому ряду вопросов. Начальнику «Русской объединенной разведшколы» не нравился ни Пражский манифест, ни идея борьбы против немцев. Он также не хотел связывать себя прочными узами с организацией Химмлера. Смысловский понимал, почему бывший советский генерал пошел на контакт с «Чёрным орденом», но выбора его не одобрял. Как пишет немецкий историк Рольф-Дитрих Мюллер, «встреча Власова с генерал-майором Борисом Смысловским» закончилась безрезультатно, «ОКХ поддерживало этого руководителя русских эмигрантов и бывшего капитана гвардии в качестве альтернативы Власову».

Для Смысловского также было понятно, что идея «третьей силы» - это фикция, за которой руководство НТС прятало свои властные амбиции. На этом аспекте проблемы надо остановиться подробнее. Брянский историк Андрей Кукатов, критикуя нас в своих работах, считает недоказанным тезис о том, что члены НТС, избравшие вместе с Байдалаковым путь сотрудничества с различными немецкими ведомствами в годы войны, пользовались идеей «третьей силы» в качестве прикрытия. На наш взгляд, идея «третьей силы» представляет собой пропагандистский лозунг и одновременно мифологему, которая не могла быть положительно реализована в рамках национал-социалистического государства Адольфа Хитлера. Какими бы ни были иллюзорные чаяния рядовых членов НТС, внешне их действия сводились к работе на те немецкие органы, которые занимались установлением «нового порядка» на оккупированной территории СССР. Пропаганда «третьей силы» в основном воспринималась негативно, в противном случае ряды организации пополнили бы не сотни, а сотни тысяч человек.

Провалом завершилась работа НТС в бригаде Каминского, в 1-й русской бригаде SS «Дружина» и организации Михаила Октана «Союз борьбы против большевизма». Таким же крахом окончилась «подпольная деятельность» союза в Зондерштабе «Р», который "энтээсовцам" так и не удалось захватить. Даже появление ВС КОНР в конце 1944 г. вовсе не является победой идей НТС, а есть вынужденное решение руководства Третьего Райха (в первую очередь Химмлера), пошедшего на поддержку Власова, исходя из сложившейся военно-политической обстановки, при этом власовская армия все равно осталась в полном подчинении вермахта.

Идея «третьей силы» выглядела прикрытием не только в глазах тех, кто воевал против Германии, но и тех, кто боролся на ее стороне. Смысловский не признавал эту идею. Она не вписывалась в его представления о подчиненности русских добровольцев германскому командованию. Действия членов НТС он, в конечном итоге, посчитал предательством и разложенчеством, сыгравшим на руку противнику - советской стороне. И так думал не он один. Не случайно после войны в эмигрантских кругах не утихали споры о подлинной деятельности НТС в эти годы, а некоторые газеты русских изгнанников напрямую обвиняли «нацмальчиков» в работе на коммунистов. Это, разумеется, не означает, что все члены НТС действительно работали на органы госбезопасности СССР (хотя были среди них и такие), а указывает на стремление байдалаковской группировки к захвату власти (или приобретению доминирующего положения) в тех немецко-коллаборационистских структурах, которые вели борьбу против партизан и Красной армии.

(Дмитрий Жуков | Иван Ковтун «Борис Хольмстон-Смысловский и НТС».)