August 17th, 2021

капитан Вернер

Историю возвышенной и трагичной любви смогли рассказать французы в фильме "Молчание моря".

Офицер на постое в большом доме прибрежного городка.  Французские хозяева -- старик и его внучка.  Они считают своим долгом не разговаривать с постояльцем, оккупантом.  (Ох, не видели они  настоящей оккупации...)

Вернер, приходя со службы в комендатуре, вежливо здоровается, и произносит несколько ни к чему не обязывающих слов о погоде или музыке.  Он понимает, что ему не ответят.  И он даже не делает вид, что не замечает этого, нет.  Он произносит короткие монологи, говоря о своем отношении к самым разным вещам:

-- "Я еще мальчиком полюбил Францию, хотя и тогда шла война."
-- "Я очень уважаю людей, любящих свою родину."
--  "У французов так много выдающихся писателей...  Зато у нас есть музыка.  Музыка -- это наше!"

Несмотря на то, что со дня на день ему отвечают молчанием, он продолжает свои визиты каждый вечер.  С неизменной благожелательностью и спокойной вежливостью заходит в комнату французских хозяев дома, чтобы произнести несколько фраз и   пожелать им спокойной ночи.





Но напряжение между мужчиной и девушкой возрастает.
Напряжение чувтств, в финале картины это напряжение разряжается совсем не метафорическим взрывом.

И вот здесь следовало бы, конечно, все сделать не так, как сделал автор повести-первоосновы и режиссер.

Повесть писал француз,  да еще в самом оккупированном Париже, но сегодня, с высоты нашего спокойного раздумья от той войне нельзя не удивиться.   Неужели Вернер мог остаться  равнодушным к страшной смерти двух своих друзей, о которых нам известно, что это его давние товарищи. (Пусть с ними и возникли некоторые разногласия о взгляде на противостояние с французами). Не прозвучало и тени сомнения в правоте подпольщиков, устраивающих взрывы.  Хотя каждая смерть немца, да еще офицера -- это заведомые жертвы заложников-французов.  (На двоих немцев -- 90 французов, еще в начале повествования читает дед Жанны в газете -- хотя это уж преувеличение.) -- впрочем, это претензии не к нашей реальности.  (А режиссер, похоже, и так говорит слишком многое в других своих фильмах).

После ареста подруги Жанна бежит к комендатуре, теперь то она готова разомкнуть уста, но увы --  на этот раз уже ему нечего сказать. Не в его силах помочь. Да наверняка и не в его желании.





В самом финале хозяин дома все же приглашает капитана Вернера войти  -- в последний раз. Для прощания навсегда.

Французский актер Тома Жуанне создал образ идеального офицера, идеального мужчины.  Трагично, что он "не на той стороне" в противостоянии "добра со злом" -- так считал писатель в 41 году.  Считал бы он также теперь? 

"союзник свободных наций"

Гитлер громогласно заявлял, что мировая война ведется исключительно между немцами и евреями. Всем остальным настойчиво предлагалось отойти в сторону и не подвергать свои жизни опасности ради чуждых им интересов. Это касалось и русских.
.............................

Дело о сионистском заговоре в органах госбезопасности началось с дела врачей с одной стороны, и дела ЕАК — с другой. Надо заметить, что  Еврейский антифашистский комитет - довольно странное общественное образование. Начнем с того, что агитировать евреев против "фашизма", под которым понимался гитлеровский режим Германии, было как-то избыточно. Казалось бы, что это евреи должны были агитировать против Гитлера все остальные нации, включая немецкую. Впрочем, на внутреннем уровне, ЕАК воспринимался, как филиал пресловутого "Джойнта", то есть Объединенного распределительного комитета, созданного в Нью-Йорке в 1914 году. Тут следовало бы  удивиться. Дело в том, что нужно обладать каким-то дьявольским предвидением, чтобы в октябре 1914 года провидеть Холокост и прочие ужасы.  В отличие от турецких армян, евреи не подвергались в Первую войну никаким значимым преследованиям, не говоря уж о том, что в 1914 году война считалась кратковременным локальным конфликтом.

История образования ЕАК напоминает детектив самого дурного пошиба. Помимо прочего в ней удивляет темп. Судите сами:      22 июня 1941 года немцы вторглись, как пояснило народу советское руководство - внезапно и вероломно. А уже в июле делегация советских деятелей культуры отправилась в западные регионы СССР собирать сведения о наиболее характерных проявлениях немецкого антисемитизма.

С учетом стремительности немецкого продвижения на восток, беспорядка, творившегося на фронте и тылах обеих противостоящих армий, будет верным предположение о том, что поездка была чистой формальностью.

Так или иначе, но 24 августа 1941 года видные советские деятели культуры - Маршак, Эренбург, Эйзенштейн - обратились посредством Московского радио к евреям всего мира с призывом помочь Советскому Союзу спасти еврейское население от уничтожения немцами. Мировое еврейство не положило охулки на руку и немедленно создало комитеты помощи доблестной Красной Армии в США, Англии, ЮАС, странах Южной Америки... в общем всюду, куда ещё не пришёл вермахт.

Подобную оперативность и согласованность действий можно понимать двояко. То ли советское руководство в панике бросилось за помощью к мировому Сиону перед лицом разгрома на фронте то ли реализовывался какой-то ещё довоенный план.

Но с исторической точки зрения, в мировых войнах руководство еврейскими организациями позиционировало себя, как союзника свободных наций. Иными словами, согласование будущих элементов взаимодействия с СССР велось не только британским кабинетом, но и сионистскими кругами Европы и Америки.

С учетом этого соображения, думаю, верно будет утверждать, что в июле - августе 1941 года стороны реализовывали ранее достигнутые договоренности. Тем более, что определенная база для таких договоренностей уже была: густо населенные евреями Восточные Кресы Печи Посполитой.

........................
Сегодня, конечно, трудно сказать, как именно товарищ Сталин видел Вторую Отечественную войну, ещё не ставшую Великой. Возможно вождь питал оборонительные планы, возможно превентивно наступательные, а может быть и коварно агрессивные. Но, разумеется, в любом из этих трех вариантов, Сталин никак не предполагал оборонять Химки и дом Павлова в Сталинграде.

Иными словами, полоноцентризм начального периода военной дипломатии СССР понятен. Предполагалось, что война, так или иначе, будет вестись на польской территории.
Однако стремительное наступление вермахта очень быстро сделало эти "наметки" неактуальными. Для польских бундовцев Эрлиха с Альтером это наступление стало смертным приговором - теперь уже окончательным. Двух евреев обвинили в сочувствии и содействии гитлеровским планам загнать их печь и наконец-то расстреляли.

Зачем же Сталин вообще создавал ЕАК? Ведь Гитлер громогласно заявлял, что мировая война ведется исключительно между немцами и евреями. Всем остальным настойчиво предлагалось отойти в сторону и не подвергать свои жизни опасности ради чуждых им интересов. Это касалось и русских.

И здесь нужно напомнить, что у русских уже была зафиксирована склонность отвечать на трудности войны расстрелом собственного руководства и заключением сепаратного мира. В своей знаменитой речи, посвященной русскому народу, товарищ Сталин проявлял крайнее удивление тем, что все ещё жив, и выражал по этому поводу живейшую благодарность.

Тем не менее, опасность того, что русские снова выкинут тот же номер, что и в 1917-м году, давила на Сталина в начале войны. Поэтому вождь принимал меры к тому, что бы русские не соотносили сталинский режим с еврейским засильем. Так, всех еврейских журналистов советских СМИ заставили взять славянские псевдонимы.