February 17th, 2021

Внутреннее родство

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/487254.html#t2357334


CARTHAGO DELENDA EST


«Хотя, по словам Ленина, романо-германский мiр представляет для большевизма “величайшее препятствие на пути пришествия нового человека”, а использовав к своей выгоде ослепление демократических наций, подвигнувшее их на “крестовый поход”, большевики сумели практически уничтожить тот мiр, с которым была связана судьба европейских народов, в Америке (Соединенных Штатах) они увидели своего рода землю обетованную с идеологической точки зрения. Старые боги умерли, и воспевание технико-механистического идеала привело к своеобразному “культу Америки”.
“Революционная буря советской России должна соединиться с ритмом американской жизни”. “Интенсифицировать процесс механизации, уже начавшийся сегодня в Америке, и распространить его на все области – вот задача новой пролетарской России” – таковы почти что официальные директивы. [Сам Сталин в работе “Об основах ленинизма’ провозгласил, что союз революционного духа и американизма определяет “стиль ленинизма... в партийной и государственной работе’, а также “законченный тип работника-ленинца”.] […]
Совершенно очевидно, что в этом вопросе образ Америки как ненавистного оплота “империалистического капитализма” отходит на второй план по сравнению с Америкой, представляющей собой цивилизацию машин, количества и технократии. Подтверждение этому душевному родству, явно не внешнего, а внутреннего характера, можно найти в самых разнообразных областях.
Не имеет смысла перечислять общеизвестные различия, существующие между Россией и Северной Америкой с этнической, исторической и других точек зрения. Эти различия стираются перед лицом следующего факта: СССР и США представляют собой две стороны одного “идеала”, который в большевизме существует пока лишь как “мечта” или утверждается насильственными мерами, тогда как в Америке он воплощается в жизнь практически спонтанно, обретая характер почти что естественного и очевидного процесса. Так на гораздо более обширном пространстве, нежели мог вообразить себе Энгельс, осуществилось его пророчество о том, что именно капиталистический мiр расчистит путь четвертому сословию.
С мiровоззренческой точки зрения в Америке также сложилась “цивилизация”, представляющая собой полную противоположность мiру древней европейской традиции. В ней окончательно восторжествовала религия практичности и выгоды, которая ставит материальный интерес, промышленное производство в больших объемах, чисто механическую, количественную реализацию превыше всякого иного интереса. Она расчистила место для величия чисто технико-коллективистской природы, лишенному души и всякой трансцендентной опоры, внутреннего света чистой духовности. Как и в СССР, здесь пониманию человека как качества и личности в органичной системе противопоставляется представление о нем как о простом орудии производства и средстве извлечения материальной выгоды в конформистском социальном конгломерате.
Если в процессе формирования советско-коммунистической ментальности массовый человек сыграл значительную роль, поскольку эта мысль издавна мистическим образом присутствовала в недрах славянских народов, и современным было лишь ее рациональное воплощение во всемогущей политической структуре, то в Америке это явление связано с безпощадным детерминизмом, из-за которого человек в процессе отрыва от духовного и стремления к преходящему мiрскому величию вне всяких индивидуалистических иллюзий перестает принадлежать самому себе, чтобы стать частью, зависимой от общества, над которым он в конце концов утрачивает контроль и каковое обуславливает его самыми различными способами.
Преобразования, которые Америка претерпела, придя в итоге к тому недоразумению, которое она представляет собой сегодня, обусловлены торжеством идеала материального завоевания, который почти сразу был приравнен к физическому благополучию и процветанию (prosperity). Правильно было сказано, что «в своем неудержимом беге к богатству и могуществу Америка сумела преодолеть барьер свободы, но споткнулась о выгоду... Все силы, включая идеальную и даже религиозную, устремлены исключительно на производственную цель: мы наблюдаем общество выгоды, почти теократию выгоды, которое стремится к производству скорее вещей, нежели людей”, либо людей исключительно как наиболее эффективных производителей вещей.
“В США высшие права общества освящены своего рода мистикой. Человек, ставший скорее средством, нежели целью, соглашается играть роль колесика в гигантском механизме, ни на секунду не задумываясь о том, что это умаляет его», «следствием чего становится фактический коллективизм, желаемый элитами и бездумно принимаемый массами, который обманом подрывает независимость человека и настолько ограничивает его действия, что даже не страдая от этого и практически об этом не догадываясь, он добровольно подписывает акт самоотречения”. Исходя из этого, “нет никакого протеста, никакой реакции со стороны американских масс против тирании коллектива. Они добровольно принимают такое положение дел как само собой разумеющееся и даже как нечто должное”.
На этой основе мы вновь сталкиваемся с теми же мотивами, поскольку и в более общей области культуры неизбежно и стихийно выявляется сходство с теми началами, на которых строится новый советский мiр.
Например, хотя Америка не стремится наложить запретна все виды интеллектуальной деятельности, тем не менее, она явно питает инстинктивное недоверие к тем ее областям, которые не связаны с чисто прагматическим применением интеллектуальных разработок, полагая это излишней роскошью, которой не стоит слишком увлекаться тому, кто занят серьезным делом (таким как быстрое обогащение, сервис, кампания во имя того или иного общественного предрассудка, и так далее).
В общем, пока мужчины в Америке работают, “духовными” вопросами заняты прежде всего женщины: отсюда их высокий процент в безчисленных сектах и обществах, в которых спиритизм, психоанализ и суррогаты восточных учений смешиваются с филантропией, феминизмом и сентиментализмом, не говоря уже о переведенном на общественный уровень пуританстве и не слишком от него отличающемся сциентизме. Таков уровень американской “духовности”.
И если Америка скупает на свои доллары мастеров и произведения древней европейской культуры, охотно используемыми для расслабления “господами” из третьего сословия, подлинный центр всегда находится в другом месте.
В Америке открыватель или изобретатель какого-либо нового приспособления, увеличивающего прибыль, всегда ценится более высоко, чем традиционный тип мыслителя; все, имеющее отношение к прибыли, действительности и деятельности в материальном смысле на шкале ценностей всегда стоит выше аристократического достоинства. Поэтому если даже в Америке древняя философия не запрещена официально, как при коммунистических режимах, тем не менее в этом смысле дело обстоит еще хуже… […]
Советский коммунизм официально исповедует атеизм. Америка до этого еще не дошла, однако, даже не замечая того, и, как правило, убежденная в обратном, катится по наклонной плоскости, на которой не остается ничего из того, что хотя бы в рамках того же католичества означало религию. Мы уже видели, к чему сводится религия при протестантстве: отрицая всякий принцип авторитета и иерархии, освобождаясь от всякого метафизического интереса, догм, обрядов, символов и таинств, она вырождается в чистый морализм, который в пуританских англосаксонских странах и прежде всего в Америке стоит на службе конформистского коллективизма. […]
Разве это столь уж далеко от убеждений Ленина, который подвергал остракизму “всякое сверхъестественное и чуждое классовым интересам представление”, и стремился уничтожить как заразную болезнь все остатки независимой духовности? Разве не один и тот же идеал приземленного и всемогущего человека принимает форму технократической идеологии как в Америке, так и в СССР?
Необходимо принять во внимание и следующие соображения. В период НЭПа в России отмена частного капитализма привела к подмене его капитализмом государственным: возникла система централизованного капитализма без явных капиталистов, которая является, так сказать, гигантским предприятием, изначально обреченным на провал. Теоретически каждый советский гражданин одновременно является служащим и акционером всемогущего и всеобъемлющего треста социалистического государства. На практике же он является акционером, не получающим дивидендов: за исключением того, что выдается ему для проживания, вся прибыль от его труда идет партии, безпрерывно вкладывающей эти средства в другие сферы производства, не только не допуская накопления капитала в руках отдельного человека, но стремясь исключительно к увеличению производительности коллективного человека в тесной связи с планами мiровой революции и подрывной деятельности.
Это вполне соответствует сказанному нами относительно аскезы в капитализме – чисто американском явлении, когда богатство, вместо того чтобы быть конечной целью труда и средством достижения внеэкономического величия или хотя бы свободного удовольствия отдельного человека, становится средством для выпуска новых товаров, получения новых доходов и так без конца, подобно конвейерному производству, непрекращающемуся ни на минуту в своем безостановочном бегстве вперед. Это служит еще одним подтверждением того, что в Америке при “свободном” режиме повсюду естественным образом торжествует тот же стиль, который в коммунистическом государстве стремятся утвердить насильственно при помощи централизованных государственных структур. […]
Было справедливо замечено, что каждый американец – будь то Вильсон, Рузвельт, Брайан или Рокфеллер – подобен евангелисту, которой не может оставить в покое себе подобных, постоянно испытывая необходимость проповедовать и стремясь обратить, очистить, возвысить каждого до уровня морального стандарта Соединенных Штатов, который он без малейших сомнений считает высшим. Это началось со времен отмены рабства во время гражданской войны и закончилось двумя демократическими “крестовыми походами” против Европы, организованных в первом случае Вильсоном, а во втором – Рузвельтом. Но и в малом, о чем бы ни шла речь (будь то сухой закон, пропаганда феминизма, пацифизма или “возвращения к природе”, вплоть до евгенической проповеди и так далее), виден все тот же дух, та же воля к стандартизации, грубое вторжение коллективного и общественного в индивидуальную сферу. Нет ничего более лживого, чем утверждение об “открытости” американской души, лишенной предрассудков: не существует ни одного другого народа, обладающего столькими табу. Но американцы даже не замечают этого.
Уже указывалось на то, что одной из причин интереса, питаемого большевицкой идеологией к Америке является то, что она поняла, насколько успешно при данном типе цивилизации техницизм способствует идеалу обезличивания. Моральный стандарт соответствует стандарту американской практики. Общедоступный комфорт и перепроизводство в обществе потребления как отличительные черты Америки оплачиваются ценой миллионов людей, низведенных до роли рабочих автоматов, воспитанных в духе доведенной до крайности специализации, сужающей умственные горизонты и притупляющей всякую восприимчивость.
Место древнего ремесленника, для которого любое ремесло было искусством, вследствие чего каждое изготовляемое им изделие несло на себе печать своего творца и всегда являлось делом собственных рук, что предполагало личное, непосредственное, качественное знание своего ремесла, занимает орда париев, служащих бездумными придатками механизма, вследствие чего и сами рабочие (за исключением тех, кто занимается починкой машин и знает их секреты) становятся всего лишь одними из таких механизмов, работающих в автоматическом и однообразном режиме. В этом вопросе Сталин и Форд протягивают друг другу руки и круг замыкается: стандартизация, присущая всякому механическому и количественному продукту, требует стандартизации его потребителя, однообразия вкусов, прогрессирующего сведения разнообразия человеческих типов к небольшому числу, что неизбежно приводит и к стандартизации мышления. […]
Естественно, общая уравниловка затрагивает и взаимоотношения полов. Советской эмансипации женщины в Америке соответствует феминистская дурость, являющаяся логическим следствием торжества “демократии”, сопровождающейся материалистическим и прагматическим вырождением мужчины. Распад американской семьи с уже ставшими привычными безконечными разводами происходит в том же стремительном темпе, как и в обществе, где вместо мужчин и женщин остались только “товарищи”.
Женщины, отрекшиеся от самих себя, с верой в свое возвышение за счет исполнения различных мужских функций; женщины, кажущиеся невинными в своем безстыдстве и всего лишь заурядными в своих самых диких извращениях, в алкоголе пытаются найти разрядку своим подавленным и извращенным природным влечениям. Юноши и девушки, постоянно смешивающиеся в товарищеском и спортивном общении, похоже, более не способны воспринимать полярность и стихийную притягательность противоположного пола. Эти явления отмечены чисто американской печатью, хотя их заразное распространение по всему мiру почти не позволяет распознать их истоки. […]
...То, что было задумано и повсеместно воплощалось большевизмом в виде “зрелищных” представлений, направленных на пробуждение пролетарского мiра с целью систематического возбуждения масс, в Америке уже давно было реализовано в куда более широких масштабах и в новой, спонтанной форме: безрассудное опьянение спортивными зрелищами, суть которых состоит в плебейском и материалистическом вырождении культа действия; короче говоря, речь идет о всех тех явлениях вторжения коллективного и регрессии в коллективное, которые, как уже было отмечено, давно выплеснулись за пределы американского континента. […]
Можно очень долго продолжать перечисление тех совпадений, которые позволяют оценивать СССР и США как два лица одного и того же явления, как два движения, которые, соответствуя двум центрам мiровой власти, сходятся в своем разрушительном влиянии. Первое представляет собой реальность, складывающуюся под железной пятой диктатуры, осуществляемую посредством полной национализации и рационализации. Второе является почти непроизвольным (и потому еще более тревожным) явлением –зарождением человечества, которое соглашается и желает быть тем, что оно есть, и, ощущая себя здоровым, сильным и свободным, без присущих славянскому коммунизму фанатизма и фатализма приходит к тому же результату, не замечая нависшей над ним тени “коллективного человека”, которая, тем не менее, окутывает его своим мраком. Но как в одной, так и в другой “цивилизации”, как водном, так и в другом величии, тот, кто способен, безошибочно угадает предвестников пришествия “Безымянного Зверя”. […]
Коммунистический мiр и Америка, притязающие на мiровую миссию, выражают фактическую реальность. Как было сказано, возможный конфликт между ними с точки зрения мiровой подрывной деятельности станет последней из насильственных операций, требующих зверского уничтожения миллионов человеческих жизней, ради окончательного завершения последней фазы инволюции и процесса нисхождения власти от одной касты к другой, вплоть до самой низшей, апогеем чего станет пришествие коллективизированного человечества».


(Перевод Виктории Ванюшкиной.)


Юлиус Эвола «Восстание против современного мiра». М. «Прометей». 2016. С. 452-462.

--------------

еще политические пророчества 
https://sergey-v-fomin.livejournal.com/116606.html

БРЕМЕНские впечатления


В Северной Германии, в городке Нордхольц есть авиационный музей Aeronauticum, посвященный дирижаблям и морской авиации.

Место дислокации музея выбрано не случайно. В 1912 году немцы строят на этом месте базу военных дирижаблей с собственным газовым заводом и уникальным двойным ангаром, размерами 200х70х30 метров и весом 4600 тонн, который мог поворачиваться на рельсах на 360 градусов для того, чтобы дирижабли могли легко и безопасно укрываться в ангаре, независимо от сильных боковых ветров, характерных для прибрежного региона. Всего на базе дислоцировался десяток боевых дирижаблей, что делало ее крупнейшей немецкой базой дирижаблей во время Первой мировой. Согласно Версальскому договору, в 1921 году база была ликвидирована, а ангары для дирижаблей взорваны и разобраны на металлолом.

Но настоящим фанатам дирижаблей нужно ехать во Фридрихсхафен, где находится самый крутой музей, посвященный этой теме.




----------------------------------




Музейная подлодка U 2540 "Вильгелм Бауэр", самая современная немецкая подводная лодка времен Второй мировой, вступила в строй в феврале 1945 года, и через пару месяцев была затоплена экипажем недалеко от Фленсбурга. В 1957 году подводная лодка была поднята со дна, восстановлена, и использовалась в качестве плавучей базы для тестирования различных приборов вплоть до 1980 года. В 1982 году списана и с 1985 года стала музейной.

-----------------------

Огромная прядильная фабрика Nordwolle Delmenhorst, полностью превращенная в жилой район, является главной индустриальной достопримечательностью Бремена и региона.









-------------

Гармония старого и нового




TECHNOLIRIK

"Уральский рабочий"

взято у  https://catofoldmemory.livejournal.com/147626.html


"Уральский рабочий", официальная газета, осенью 1926 года дала место обсуждению, куда именно установить памятник Свердлову. Поставили в итоге на улице Ленина у Оперного театра, но вот многие товарищи указывали, что надо ставить на площади Народной мести у дома Ипатьева - один вот прямо обосновал -  потому как именно Свердлов подписал приказ об убийстве царя.

Коммунисты врали десятилетиями, что убийство царской семьи это самовольное решение Уралсовета, осуществление без всякого согласия центрального коммунистического правительства. Несмотря на множество доказательств, продолжают врать о невиновности Ленина и Свердлова в цареубийстве и сейчас. На их несчастье, товарищи в Свердловске в 1926 году не видели смысла скрывать очевидное и писали без стеснения. Напомню, цареубийцы на тот момент в большинстве своем вполне живы, но никаких возражений против утвердения в письме не высказали. Да и сам факт публикации статьи (в обязательном порядке прошедшей цензуру) указывает, автор письма сообщил вполне общеизвестный местным коммунистам факт. Вообще интересно указание автора письма, что имя Свердлова тесно связано с судьбой царя и нельзя разорвать при описании исторических событий имена Свердлова и царя - видимо прямо указывает, что именно Свердлов изначально у коммунистов отвечал за судьбу Николая II.
Впрочем, коммунистам врать дальше и это письмо не помешает, работа у людей такая)

Опубликовано в "Уральском рабочем" № 228 6 октября 1926 года, страница 3.