January 29th, 2021

Блокада

Авторы труда «Жизнь и смерть в блокадном Ленинграде. Историко-медицинский аспект» (СПб, 2001) писали: «В предвидении будущих событий можно было бы еще в первые недели войны эвакуировать большее число детей и других неработоспособных жителей города. Могли и должны были быть созданы большие запасы продовольствия в надежно охраняемых складах».
В декабре в городе началось «смертное время», писал покойный автор книги «Блокадная этика», историк Сергей Яров. Люди пытались подкормиться суррогатами: столярным клеем, кожами и жмыхом, отлавливали домашних животных, голубей и других птиц. Надежды на серый рынок оказались призрачными. Попытки поживиться остатками урожая на полях и огородах в пригородах пресекались.(!!!)
Стремление выдать страдания миллионов ленинградцев и жителей пригородов за осознанный подвиг выглядит попыткой отвлечь ныне живущих от вопроса о причинах блокады и ответственности руководителей СССР за трагедию Ленинграда и ее жертвы.

Павел Аптекарь, кандидат исторических наук
-------------

Обычная большевистская тактика и стратегия - не можешь подавить внутреннее сопротивление, так умори людей голодом. Впервые большевики столкнулись с этим явлением в годы гражданской войны, когда в отдельных губерниях из-за начавшегося голода внезапно прекратились выступления против Советской власти. Люди думали как прокормиться и уже больше не бунтовали. Именно эту политику большевики начали практиковать сначала во время коллективизации, а потом в Ленинграде во время войны.
Голодные не бунтуют, они думают лишь о том, как найти себе пропитание.

Настроение людей в Ленинграде после ряда поражений Красной армии на фронте было далеко от верноподданических чувств. Люди открыто выражали своё недовольство властью за бездарное руководство, пришедшее к отступлению и большим потерям, за плохую организацию работы в тылу, припоминали Сталину коллективизацию, голодомор и репрессии, в том числе среди руководства Красной армией, что сказалось на боеспособности вооруженных сил. В сводках НКВД эти брожения среди населения нашли своё отражение и если в других городах, например, в Москве, это превратилось в охоту за паникерами (расстрел на месте за распускание слухов без суда и следствия), то в Ленинграде поступили проще - уморили недовольных голодом.

Никаких предпосылок к голоду в Ленинграде не было, по крайней мере к такому массовому голоду какой тогда случился. Немцы не стали окончательно перекрывать дороги в город, ленинградские оборонные заводы не прекращали поставок своей военной продукции на Большую землю за всё время блокады, обратно получали боеприпасы и топливо. В ленинградском гарнизоне были на довольствии 60 тысяч лошадей и сотни тысяч тонн овса и пшеницы для их прокорма, если бы их пустили на питание для ленинградцев, то этого хватило бы, чтобы избежать голода, но большевики посчитали иначе. Именно поэтому тема геноцида населения Ленинграда не вошла в обвинение на Нюрнбергском процессе. Немцы доказали, что голод был искусственным, созданным не блокадой, а большевиками.

Вся статья

=

Никакой письменный текст не способен стать достаточной причиной для каких-либо действий (привет всяким экспертам по “экстремизму” и жуликам, продающим умение писать “продающие тексты”). Текст может послужить побудительным мотивом к каким-либо действиям только если у воспринимающего субъекта уже есть мотивация и психологическая установка на совершение этих действий и никак иначе. Сначала есть психологическая готовность к действию, и сформирована она вовсе не прочитанным текстом.

Прослушанный текст уже может к чему-то побудить, послужить причиной действия. К собственно тексту добавляются интонация, паузы, смысловое выделение некоторых фрагментов, ритм – довольно много дополнительной информации. Но лишь при умелом произнесении текста специально обученным оратором. Любому, произвольному, человеку такое воздействие на слушателя недоступно.

Что не менее важно, при чтении письменного текста у читателя нет ограничений во времени – можно подумать, вернуться назад и что-то перечитать. У слушателя такой возможности нет, поэтому психологическое действие прослушанного текста намного сильнее, чем у прочитанного.

При просмотре видео с текстом добавляются фоновые картины, мимика, жестикуляция – еще больше эмоционально окрашенной интонации. Ограничение по времени сохраняется. Психологическое воздействие выше, но, напомню, лишь при очень умелом форматировании текста, встречающемся довольно редко.

В любом случае, нет прямой связи между каким-либо высказыванием и непосредственным действием воспринимающего это высказывание субъекта.

4) А почему, собственно, “призывы к насилию” однозначно трактуются как нечто нехорошее?

Существует всего два способа разрешения любых конфликтов: договоренность и насилие (В. Лефевр, “Алгебра конфликта”).

Достаточно очевидно, что сторона, использующая оба способа, по меньшей мере имеет преимущество над стороной, от одного из способов отказавшейся или не имеющей возможности использовать насилие в качестве средства разрешения конфликта. Заметим, что против переговоров как средства разрешения конфликта, никто не возражает.