November 5th, 2018

К 80-летию Мюнхенского договора



Страсти демократической империи, или Как Бенеш и Масарик подвели Европу к порогу Мировой войны

Владимир  Можегов, Русская народная линия



"...На границе разрушенной войной центральной Европы, как по мановению волшебной палочки, возникло блестящее государство-олигарх, любимица либеральной общественности, юная демократическая Чехословакия."


История ЧСР начинается в Версале. Из всех лимитрофных образований, созданных победителями Первой мировой из осколков Австро-Венгерской империи, Чехословакия оказалась одной из самых своеобразных. Тому способствовала роль, отводимая новому государству ее создателями и политические связи ее руководителей.

Если Польшу можно (впрочем, осторожно) назвать агентом влияния Англии, то ЧСР была целиком детищем Франции. Упираясь клином в подбрюшье предельно ослабленной Германии, будущая ЧСР должна была контролировать главного врага Франции и не допустить ее усиления.

Понятно, что Франция всячески способствовала созданию нового государства, тем более, что с французской политической элитой (деятелями вроде Клемансо и Тардье) лидеров чешского национального движения Бенеша и Масарика связывали не только приверженность идеям Антанты, но и тесные узы масонских лож.

С началом Первой Мировой войны штаб чешских националистов обосновался в Париже, а на территории стран Антанты началось формирование подразделения будущей чешской армии.

Подобное подразделение из чешских военнопленных было создано и в России. После февральского переворота 1917-го, Масарик лично выехал в Петроград и по согласованию с Временным правительством сформировал военный корпус «для борьбы с немцами и австро-венграми». Принять участие в военных действиях чешскому корпусу правда не пришлось, но свою и не малую историческую роль он все же сыграл.

Как только добро от Вильсона и Ко было получено, сформированные во Франции и Италии чешские легионы, оказавшиеся единственной серьезной военной силой на пространстве бывшей Австро-Венгрии, предприняли ряд военных рейдов.

Прежде всего, чешские войска оккупировали четыре наиболее экономически развитых, провинции бывшей империи - Дойчбемен, Судетенланд, Бемервальдгау, и Дойчаюдмерен. Шаг этот более чем понятен. Без этих, населенных немцами, провинций, принявших общее имя Судет, Чехословакия превращалась в - как два десятилетия спустя заметит военный министр Британии Хор-Белиша - «экономически нежизнеспособное государство».

К этому времени Судеты, на основании провозглашенного Вильсоном права наций на самоопределение, успели провозгласить себя частью Австрии. Но защитить себя они, разумеется, не могли. Сотни тысяч немцев, вышедших в марте 1919 г. на мирные демонстрации в поддержку присоединения к Австрии, встретил залповый огонь чешских ружей. С этого момента подобное решение национальных проблем, причем не только в Судетах, станет доброй традицией юной демократической Чехословакии.

Похожим образом события развивались в Словакии, Подкарпатской Руси, а также богатой коксовым углем Тешинской области, занятой к тому времени Польшей: все они были без промедления оккупированы чешскими войсками.

Столь жадная активность юной демократии к приобретению территорий доставила организаторам нового порядка Европы немало хлопот, но к 1920-му году почти все территориальные претензии ЧСР были удовлетворены. Сговорчивости главных европейских держав немало способствовали взятые на себя чехами гарантии по выплате военных долгов и контрибуций бывшей Австро-Венгрии.

Но откуда в разоренной войной Европе, когда даже Англии пришлось перейти из главных мировых кредиторов в роль должника, у чехов взялось столько золота?



Далее

 http://ruskline.ru/analitika/2018/10/2018-10-05/strasti_demokraticheskoj_imperii_ili_kak_benesh_i_masarik_podveli_evropu_k_porogu_mirovoj_vojny/?fbclid=IwAR1uTfP19llyxUcevke8-APIEHZADdBP2qy3TxUoorbMbr8ypBK5IY1yvVo

матрица и реальность

За свою недолгую жизнь кино действительно удавалось дорастать до настоящего искусства (вспомним золотой век - 30-60-е гг., золотой фонд - два десятка режиссеров, три десятка фильмов), но, в сущности, оно так и осталось аттракционом братьев Люмьер и фактом пропагандистского мифа.

В силу своей специфики кино всегда черпало свою аудиторию между теми, кто в панике выбегал от наезжающего поезда, и теми, чье сознание промывается сегодня очередным «штурмом Зимнего». Между этими полюсами прошла вся история кино.

Что такое современный Голливуд? На 98% это все та же «бородатая женщина», начиненная мощнейшим пропагандистским зарядом в духе решений ЦК КПСС начала 80-х.

Фильм без мудрого негра-полицейского, веселого трансгендера (и проч. ЛГБТ), феминистского каблука, попирающего притязания гетеросексуального белого мужчины, легкой издевки над католицизмом и, желательно, где-то на третьем плане - исчадия зла со свастикой в половину рожи, успевающего совершить какую-нибудь гнусность, но тут же и забиваемого ногами объединенным отрядом добра (из боевых трансгендеров, негров и феминисток), ни один приличный худсовет на голливудщине не пропустит.

Став обязательным атрибутом самой невинной и далекой от политики мелодрамы, голливудские штампы воочию показывают нам работу самой великолепной пропагандистской машины мира.

Неправда, что Голливуд - это «фабрика грез». Почти с самого своего рождения Голливуд был фабрикой идеологических мемов, флагманом перманентной мировой революции со своей светлой мечтой о «светлом завтра» (которая сегодня выступает под лицом глобального культур-марксизма).
..............

Из всего спектра мнений о фильме «Матильда» можно выделить три. Это, прежде всего, непримиримо противостоящие друг другу православные, считающие фильм оскорблением памяти последнего русского Царя и издевательством над русской историей, и либералы, дружно кричащие о свободе творчества и опасности «православного талибана». А также недоумевающее большинство, порой настолько непонимающее сути происходящего, что готово сравнить протестующих против фильма с теми, кто ведет войну с памятниками в США.

Большего абсурда трудно себе представить. И аберрации эти связаны, в первую очередь, с навязанным обществу представлением, что речь идет всего лишь о «художественном фильме». Однако, речь, как мы прекрасно понимаем, идет далеко не о «фильме». Никого не интересуют художественные и прочие достоинства картины Учителя. Сам его кино-опус никого бы и не заинтересовал, если бы за ним не стояло соответствующей подоплеки, в которой вся суть дела и скрыта. Поэтому и традиционный жупел: «не смотрел, но осуждаю» здесь не работает. Именно так - не смотрел, не имею никакого желания и категорически осуждаю безо всяких относительных вопросов. Поскольку, дело вообще не в кино. Что, конечно, прекрасно понимают не только православные ревнители, но и либеральные защитники картины, и чего совершенно не могут взять в толк недоумевающие граждане.

Это недоразумение необходимо разъяснить. Возмущение «Матильдой» связано, в первую очередь, с тем, что фильм воспринят православными монархистами как акт духовного террора. То есть, как явление принципиально того же порядка, каким был революционный террор эсеров в России в начале ХХ века. Да, до политических убийств дело сегодня не доходит, но так и времена изменились. Расшатывать сознание обывателя и подводить мины под общественный порядок сегодня удобнее именно с помощью культурных артефактов, «актуального искусства» и проч. в том же духе.  На эту тему написаны горы книг, на этом поле работает культур-марксизм и его эпигоны, об этом глубокомысленно говорит «теория Грамши», утверждающая, что захвату политической власти должно предшествовать завоевание «царства культуры» и т.д. и т.п.

И культуртрегеры, работающие на этом поле, прекрасно понимают, что именно развенчание сакральных символов народов становится прологом к их уничтожению. Поэтому, такого серьезного подхода и потребовало отношение к «Матильде», как акту духовной диверсии, каким она несомненно и является.

Чем же еще может являться единственный (!) большой государственный культурный проект (!), созданный к столетней годовщине «русской революции» (премьера которого назначена на революционные дни), и откровенно глумящийся над памятью последнего русского Царя?

Не правда ли, это чем-то напоминает казнь «революционным конвентом» Людовика XVI перед согнанными к эшафоту потрясенными гражданами Парижа и окропление их с эшафота святой кровью короля: «кровь его на нас и на детях наших». Да, не столь драматично, по пост-модернистски весело и глумливо, но - с тем же духовным знаком и той же духовной сутью.

И ближе всего к истине, как ни странно, оказываются именно те, кто сравнивает «Матильду» с американской «войной с памятниками». Ближе именно потому, что, и там и там, мы действительно имеем дело с одним и тем же глобальным процессом, с одной «волной», идущей от западного побережья США до восточных границ Европы. И там и там речь идет о культурном терроре, направленном против исторической памяти европейца, белого человека как он есть.

Да, и снос памятников конфедератам в США, и фильм «Матильда», и наплыв беженцев в Европу, - все это разные феномены одного и того же процесса: культурной, гуманитарной войны против христианской, имперской идентичности европейца, белого человека. Где бы и как бы ни шла эта война - на уровне культуры, гуманитарных акций или экономических программ - это одна и та же война, которую ведут одни и те же силы по разные стороны океана, решающие одну и ту же задачу. Эта задача - построение нового глобального мирового порядка. И те, кто решает эту задачу, прекрасно понимают: пока в европейских народах жива память о христианских предках и императорах, память о христианской империи, память о великой европейской истории, - полная победа глобализма невозможна. Вот почему надо сносить памятники героям-конфедератам, снимать фильмы типа «Матильды», нагнетать этническую напряженность в Европе и т.д. и т.п.

Кстати, об этнической напряженности. Именно после окончания Гражданской войны в США под традиционный белый мир была подведена первая мощная этническая бомба. Если бы в Гражданской войне победили южане, то негры, как предполагал президент Дэвис и элита Южного мира, были бы образованы, социализированы и постепенно обрели бы свободу, став нормальными членами общества - такова была социальная программа Юга. Янки, «освободив» негров, не стали тратиться на их образование и социализацию, они сперва устроили с их помощью настоящий (далеко не культурный) террор против белого населения Юга, а затем заселили ими дно своих мегаполисов. Сегодня черные в Америке совершают преступления в шесть раз чаще, чем белые, четверть черных мужчин находится в тюрьмах, - эта чудовищная статистика стала прямым результатом победы янки в Гражданской войне.

Нечто похожее происходит сегодня в Европе, наводнение которой арабскими «беженцами» - лишь один из пунктов исполнения программы глобализации, чего Сорос, тратящий огромные деньги на эти «гуманитарные программы», даже и не скрывает. Арабские «беженцы» выполняют роль «этнической бомбы», подведенной уже под европейский мир. Едва ли случайно джихадисты испытывают сегодня разные методы террора в Европе: взрывы, наезды на автомобиле, стрельба в кафе, резня на улицах... В «час Х» тысячи подобных «одиночных исламских государств» могут выступить одновременно, сея хаос и ужас повсюду, и подавляя любые попытки к сопротивлению...

Ту же природу имеет и война глобальной элиты против президента Трампа. И дело не в том, что Трамп хочет «дружить с Россией» или сочувствует «белым супрематистам». Трамп уже совершил самое страшное преступление, которое только мог, торпедировав соглашение по ТТIР, и остановив, тем самым, дальнейшее продвижение экономической программы глобализации.

Увы, у нас, в России дела обстоят немногим лучше. Что становится особенно очевидным в столетнюю годовщину великой русской трагедии 1917 года. У нас здесь свои «шарлоттсвилли», свои «беженцы», свои бомбы, подведенные под общество и историческую память народа. И то, что защитники памяти последнего русского Царя ясно увиделив ситуации с «Матильдой» всю подоплеку дела, говорит лишь о том, что, в отличие от большинства, в них жива историческая память, и они прекрасно осведомлены о том, что все прежние атаки на Традицию начинались с подобных же «культурных акций» и «разведок боем».

Достаточно вспомнить знаменитое «дело Дрейфуса» (1896-1906), показавшее столь тотальную продажность юридической системы Франции, что у всей Европы перехватило дух. «Дело Дрейфуса» раскололо европейский мир, накалив его до точки кипения и став во многом прологом Первой мировой войны.

Еще более символична история «культурного террора» начала XVI в., когда до христиан Европы начали доходить факты многочисленных антихристианских кощунств, обнаруженных в еврейских религиозных книгах. Скандал обрел общеевропейский размах, а «диспут о еврейских книгах» вылился в десятилетие горячего противостояния «гуманистов» и традиционалистов (1507-1516). Победили «гуманисты», причем на стороне последних оказались и император и даже папа. Увы, уже в это время в Европе все можно было купить за деньги. Не был исключением и папский двор. «Процесс» пробудил революционный дух Европы и стал естественным прологом Реформации.

Но один из самых трагических эпизодов европейской исторической памяти - Цареубийство. Казнь короля Карла в 1625г. в Англии ознаменовала начало нового «вестфальского порядка» Европы, когда, вместо единой власти Церкви и Римской Империи, в христианском мире восторжествовала власть национальных государств, а вместо единого христианского человечества - политически враждующие «нации», которых стало очень удобно стравливать друг с другом. Первым же непосредственным следствием Цареубийства стал геноцид католической Ирландии, в которой, после походов карательных экспедиций Кромвеля, осталось едва ли более 10% населения.

Непосредственно за казнью Людовика ХVI в. 1793 г. последовал геноцид традиционной католической Вандеи. В долгосрочном же плане силам разрушения с помощью внедренных в сознание европейцев идей «свободы, равенства, братства» удалось взломать всю традиционную парадигму христианской Европы.

Убийство Николая II в 1918-м г. в России стало началом уничтожения русской культуры, аристократии и народа. Убийством Царской семьи силы разрушения открыли эпоху глобального террора против традиционной христианской цивилизации, каким стал весь ХХ век, и которая продолжается и сегодня.

Чтобы понять опасности, которые подстерегают нас со стороны наших так наз. «культур-элитариев», деятелей вроде Серебрянникова или Учителя, достаточно взглянуть на пример США. Глядя на духовный распад американской цивилизации, который мы наблюдаем сегодня, трудно себе представить, что еще каких-то 50 лет назад это был еще вполне нормальный консервативный мир. Ответственность за превращение его в сегодняшний «содом и гоммору» несли несколько «культурных школ», сформированных по принципу революционных партий (эсеры, большевики) или, точнее, тоталитарных сект. Одной из таких сект были так наз. «Нью-Йоркские интеллектуалы» - сплоченная семья культуртрегеров, вышедшая из среды авторов троцкистского журнала «Партизан-ревю». В 50-60-е гг. в Америке невозможно было стать писателем или иной заметной фигурой на культурном небосклоне, не пройдя тщательного отбора этой «семьи». Именно на этой группе лежит во многом ответственность за подготовку и проведение «культурной революции» 60-х в Америке.

Другой важной сектой (работающей уже на философском поле) была так наз. «Франкфуртская школа», создававшая теории «тоталитаризма» и «авторитарной личности», враждебных демократии. Работая бок о бок с «Нью-Йоркскими интеллектуалами», «Франкфуртская школа» готовила революцию 60-х, обрушивая свои удары прежде всего на традиционную семью и христианскую идентичность американцев.

Подобными сектами, работающими уже на поле психологии, были «фрейдистская» и «боасианская» антропологические школы. Они ставили своей задачей стирание генетических, национальных и расовых различий между людьми, размывание национальных культур белых народов. В это же время в моду в Америке входит психоанализ, становящийся чем-то вроде новой квази-церкви, подменяющей традиционные христианские институты.

Все эти секты, похожие по своему устройству (напоминающие, скорее, мафиозные кланы, нежели «научные школы»), координировали между собой свою деятельность, а многие персонажи (как, например, небезызвестная Ханна Аренд) были деятельными участниками сразу нескольких сект. При этом, «Нью-Йоркские интеллектуалы» контролировали элиту главных американских университетов (Гарвард, Беркли Колумбийский и Чикагский университеты), боасианская школа - средние учебные заведения, а психоаналитики окормляли средний класс американских городов.

Главными объектами атак этих культурных сект стали традиционная белая семья, традиционный институт отцовства и традиционная культура, как «неизбежно порождающие фашизм». В том же ряду воспринималось и христианство. Так Лео Штраус, духовный гуру «неоконов», одной из самых влиятельных и опаснейших политических сект современной Америки, всерьез предлагал для «спасения демократии» заменить христианство (как «неизбежно порождающее фашизм») иудаизмом.

Как видим, с точки зрения новых американских культуртрегеров, белый человек, христианин, осознающий при том свою культурную и национальную идентичность, оказывался «трижды фашистом» и подлежал немедленной перекодировке. Об успехе этой тотальной перекодировки свидетельствует сегодняшнее состояние американской цивилизации, лишенной всех своих духовных оснований и находящейся на грани хаоса и гражданской войны. Уничтожение последних символов традиционной американской культуры, которое мы наблюдаем сегодня, снос памятников героям-конфедератам и проч., представляет собой знаки конечного торжества разрушительных сил.

Нечто подобное (возможно, не зашедшее еще столь далеко) мы наблюдаем и в России. Те же культуртрегеры, те же секты «деятелей искусств» заполонили пространство нашей культуры. Их разрушительная деятельность имеет полное подобие революционного террора эсеров и большевиков 1917-го. Правда, нынешние «цареубийства» становятся более символическими, но от того не менее страшными по своей разрушительной силе...

..............

Вполне вероятно, что где-то между ближайшим окружением Путина и трущимся к ним флагманами «креативного класса» могла возникнуть идея снять фильм о монархе, как обычном человеке - человеке, как все, которому ничто человеческое не чуждо (вспомним недавний успех английского «Король говорит»). Самому Путину явно не слишком близка идея сакральности власти, а постоянные сравнения его с монархом не могут не раздражать. (Вспомним, кстати, не столь давнюю выходку популярного клоуна Г.Хазанова, пытавшегося, во время личной встречи, напялить поддельную корону на голову президента).

Возможно, идея профинансировать и ангажировать от лица власти кино, которое транслировало бы главный мессидж светского гуманизма: власть есть всего лишь «эффективный менеджмент», а правитель - человек как все, - пришлась Путину по душе. И, получив добро, «креативный класс» взялся за дело. К которому, разумеется, скоро подключились и те ценные представители класса, которые прекрасно понимают всю его глубинную подоплеку. То есть, вполне отдают себе отчет в том, что власть есть не просто «эффективный менеджмент», а Царь - не есть просто «человек как все». И что все это очень и очень серьезно.

.....................

Христианский Император (Царь, Король) - фигура сакральная. Царь, согласно христианской мистике, богословию царства, есть своего рода местоблюститель Царя царей - Иисуса Христа (не случайно, византийский трон был двухместным: предполагалось, что император символически оставляет первое место за Христом). Император, таким образом, понимался как хранитель трона, который должен передать его истинному Царю царей в момент Его Второго Пришествия. Упразднение «хранителя трона» означало бы обрыв непрерывной нити истинной власти, и, следовательно, открытие дороги Антихристу.

Вот почему фигура Императора признавалась сакральной. Вот почему Император венчался и помазывался на царство в особом церковном таинстве - столь же важном и принципиальном для Империи и народа в целом, как таинство венчания для обычной семьи или таинство крещения для отдельного человека. Вот почему Цареубийство всегда воспринималось в Христианском мире как величайшее святотатство, подобное убийству Христа: «не прикасайтесь к помазанникам Моим», - предупреждает Писание. (Понятно отсюда, что всякое Цареубийство должно неизбежно мистической тенью падать и на народ, его допустивший).

Увы, и в истории ранней и в истории поздних империй случалось немало дворцовых переворотов и цареубийств. Однако, одно дело дворцовый переворот, покушающийся на то, чтобы присвоить корону, совсем другое - убийство Монарха, обставленное как «законный приговор» и покушающееся на саму мистику царства. Таких великих преступлений история Христианского мира знает всего три, каждое из которых становилось грозной вехой, еще одним зловещим знаком победы темных сил, еще одним витком духовной катастрофы Христианского мира.

Первой сакральной жертвой темных сил стал Карл I Стюарт, казненный 30 января (12 февраля) 1649 г. в Лондоне узурпатором-кальвинистом Кромвелем по приговору английского парламента. Карл был благородный человек, Кромвель был негодяй. Вся ситуация суда была отвратительна по существу, а приговор законному Монарху - глумлением над здравым смыслом и человеческим правосудием. Судейское действо, разыгранное Кромвелем, было по сути уголовным убийством, чуть закамуфлированным под правосудие. Убийством в превосходной степени - Цареубийством.

Первым же действием Кромвеля после убийства Короля стал геноцид католической Ирландии. «Красная армия» Кромвеля (которой будет подражать впоследствии Л. Троцкий) огнем и мечом прошла по землям католиков, сжигая монастыри, храмы, уничтожая кресты и иконы, вешая священников, а также всех вообще мужчин, женщин и детей. За четыре года кровавых карательных экспедиций кальвинистами было вырезано 90% (!) населения Ирландии, из 1,5 млн. жителей которой в живых едва ли осталось 150 тыс. человек.

Еще более ужасные события последовали за казнью Людовика ХVI во время так наз. великой французской революции. Согнанные палачами к эшафоту парижане, в ужасе наблюдавшие за казнью своего Короля, были окроплены его святой кровью (словно в повторение библейского: «кровь его на нас и на детях наших»). Этой показательной казнью первого Монарха Европы негодяи-заговорщики отпраздновали уничтожение власти Христианской Церкви в самом сердце Европы и открытие эпохи всеобщей смуты и хаоса.

А за казнью Короля уже традиционно последовал геноцид народа. В следующие полтора года карательная машина французской революции уничтожила до миллиона жителей монархической Вандеи (опыт французской «машины демократии», в виде потопления груженных людьми доверху барж, впоследствии использовала красный комиссар Розалия Землячка в Крыму). Так начиналось кровавое перематывание европейских народов в колесах новой революционной эры под зловещие заклинания «свободы, равенства, братства»...

Третьим и самым мрачным злодеянием этого рода стал расстрел Царской Семьи в России 1918 г. Преступление это до сих пор покрыто сплошным туманом тайн и недомолвок. Однако и здесь, как и в приведенных выше примерах, слишком многое указывает на сакральный характер произошедшего.
......
\В "Матильде"\ сама эта водевильная интрижка, явленная на месте большой Русской трагедии, стоившей России сто миллионов жизней в ХХ веке, и, особенно, дата премьеры, назначенная чуть не на самый юбилей революции - как все это должно было понять? Если власть хочет сказать, что пошлая мелодрама на том месте, где полагается быть эпической фреске формата «Войны и мира» Бондарчука или «Андрея Рублева» Тарковского - это и есть ее сегодняшний большой стиль, то замысел однозначно удался.

Но православные, умеющие считывать духовные знаки там, где толпа видит лишь каракули борзописцев, прочитали иначе: как претензию на повторное (теперь уже символическое) Цареубийство и расшифровали послание следующим образом: те самые силы, которые последние 500 лет (начиная с революции Лютера октября 1517 г.) ведут открытую войну против традиционного Христианского мира, сегодня желают ни в коем случае не допустить возрождения сильной власти в России; желают снять саму проблему возможности возвращения сакральной власти в принципе. Как же именно? Развенчав фигуру Монарха, десакрализировав и высмеяв власть, смешав Русскую трагедию с похабным анекдотом и грязью. Вот что, в глазах православных, означали «колдовские хороводы» креативного класса вокруг фигуры Святого Царя.

Вся пятисотлетняя история войны «нового мира» против Христианской Традиции научила нас понимать эти исправно работающие столетиями технологии: прежде всего - продавить юридическую систему страны, предназначенной к захвату; одновременно - усиленно стирая историческую память народа потоками дезинформации: наконец - взять главную святыню народа и, осквернив ее, бросить обращенному в быдло народу на растерзание.

Символы, как известно, правят миром. И, чтобы надежно завоевать народ, он должен сам (это важно!) бросить свои символы в грязь. Важно, чтобы государство само заплатило за плевок, сделанный ему в лицо. Чтобы быдло (в которое обращен народ) платило свои деньги за право потоптаться на своих святынях. И вот тогда уже можно спокойно менять власть в государстве и беспрепятственно приступать к прямому геноциду народа.

----------

Статьи В.Можегова 

Матильда как акт духовного террора
http://ruskline.ru/news_rl/2017/09/18/matilda_kak_akt_duhovnogo_terrora/

Матильда как акт символического свержения власти
http://ruskline.ru/news_rl/2017/10/23/matilda_kak_akt_simvolicheskogo_sverzheniya_vlasti/


 и другие  http://ruskline.ru/author/m/mozhegov_vladimir_ilich/



из интервью с Филиппом де Вилье

Филипп де Вилье Philippe de Villiers французский политический деятель, лидер правой националистической партии «Движение за Францию»,евроскептик; выходец из старинной аристократической семьи


Из интервью Фигаро

-- ... В определенный период римская сенатская аристократия, которая думала лишь о том, как выложить порфиром свои купальни, перестала считать защиту рубежей страны необходимостью. После этого между гражданами и иностранцами не стало особых отличий. Потеряв границы, Рим потерял гордость и подорвал обороноспособность. Если границы нет, идентичность размывается. Второй момент касается лени, из-за которой земли оказались в руках варваров. Из-за отказа от военной службы римляне передали заботу о своей безопасности готам и вандалам, что в наших условиях означает передачу надзора за потенциально опасными личностями в аэропорты. Кроме того, в тот период варваров расселяли повсюду по Римской империи. Они образовывали анклавы, и их называли «колонами». У этого слова есть интересный резонанс.

— Сегодня мигранты хотят выжить, а не колонизировать нас!

— Вы говорите, как римские сенаторы, которые называли варваров добрыми и пушистыми. Если рассмотреть две главные черты римского упадка (внешний наплыв и внутренний развал), нельзя не увидеть симптомы нынешней ситуации. Наш политический класс, судя по всему, до сих пор не понимает необходимость границ. Он позволяет новым «варварам» с их нравами и религией утвердиться на участках территории Франции, что может подготовить «раздел», о котором говорил Франсуа Олланд. Жерар Коллон (Gérard Collomb) описывал это как сосуществование перед противостоянием. В современной Франции простые граждане из осторожности не решаются ходить в определенные районы, где, по словам Коллона, царствует закон сильного, чуждый нам закон. Границы же теперь возникают уже внутри страны, поскольку в ней становится все больше зон исламской экстратерриториальности, которых уносит в сторону шариата. Точно так же выглядела ситуация в Риме в период распада империи. Правда, тут имеется одно серьезное отличие. У римлян развал занял пять веков, однако мы после мая 1968 года проявляем куда большую эффективность и «прогрессивность». Мы сможем уложиться и в 50 лет.

— Знаете, мне кажется, такое сравнение все же притянуто за уши. Нынешняя обстановка совершенно иная…

— Она намного хуже. Серьезное отличие между эпохой Хлодвига и современным миром, на которое я намекаю в книге, касается демографии: варвары были ассимилированы римлянами из-за своей малочисленности. Сегодня все обстоит с точностью до наоборот. «Галлы» теряют французскую сущность и превращаются в варваров под действием американского образа жизни и радикального ислама. Как отмечают историк Мишель Руш (Michel Rouche) и демограф Жак Дюпакье (Jacques Dupaquier), число варваров во время больших нашествий составляло от 2% до 5% коренного населения. Меньшинства можно ассимилировать, особенно когда речь идет о небольших племенах, которые не собираются навязывать свое видение будущего. Мы же сегодня видим в стране сбитых с толку людей, которые больше не понимают, где они живут, и сталкиваются с мигрантами (а те вообще никогда этого не знали). Впервые в истории Европы во имя принципа недискриминации нас пытаются провести через страшное испытание двух цивилизационных потрясений. Во-первых, речь идет об упразднении физической границы и формировании многокультурного, многоконфликтного и многобескультурного общества, в котором мы обречены стать меньшинствами. Во-вторых, это конец антропологической границы, то есть границы между полами, жизнью и смертью, животным и человеком. Мы видим разобщенность и потерю связей. Мы предлагаем гражданам жить без нации, семьи и памяти. Это фабрика песчаного человека.
...
Мы наблюдаем невиданное: безголовое правительство хочет избавиться от тысячелетних наций, суверенитета, государств и народов. Но если народ имеет наглость выразить свое мнение на выборах и заявить, что не хочет умирать, раздаются вопли о популизме. Это о многом говорит. Наша элита считает народ настоящей угрозой. Из-за неопределенного расширения европеистской и глобалистской системы. После падения берлинской стены у нас возвели маастрихтскую. Она зиждется на нескольких шатких камнях глобального постмодернизма: у нас поверили в конец истории, возникновение космического братства, планетарного массового рынка, который должен развеять упорствующую идентичность. Из гражданина делают потребителя. Ему продают мечты и новые порывы, которые диктует рынок. Наконец, после падения стены мы поверили в конец идей и религий во имя потребительского постсветского синкретизма. Сегодня мы понимаем, что эта футуристическая проекция были иллюзорной, однако нам приходится дорого за это расплачиваться.
...
 Со времен Жискара французская политическая жизнь переживает упадок и сводится к экономике. У нас больше нет провидцев, остались только механики. Они повышают налоги, утверждая, что собираются их снизить. Их ложь всегда подкрепляется цифрами, но эти цифры всегда неверны. Политика не в этом. «Запад считает, что политика — то же самое, что и экономика. Но политика — это цивилизация», — сказал Солженицын в одной из наших последних бесед. Именно это хотят услышать народы. Предсказание Солженицына о том, что «диссиденты были на востоке, но окажутся на западе», сбывается. С каждым днем все больше людей идут против системы. Кто такой диссидент? Это независимый разум, который мыслит сам и не приемлет угнетение.


https://inosmi.ru/politic/20181103/243653215.html?fbclid=IwAR084E1bMaurEpUKI3_q8Md6nFK5FHyAJrOjhMfFvfevIR9Sy-aaqmdMF6w

Сайт осторожничает --

материал не отражают позицию редакции ИноСМИ. 

Б-ДИ!

Детская тюрьма в ГДР

Восточная Германия -- как и СССР -- для некоторых чуть ли не утерянная земля обетованная.
Что же на самом деле?



Прокуратура расследует случаи смерти в бывшем детском доме - промежуточном приюте Бад Фрайенвальде
Официально считалось, что сюда доставляли детей и подростков, которым подыскивали постоянное место жительства. В соответствии с этим это учреждение официально называлось „Промежуточный детский дом“... Среди бывших его обитателей этот дом назывался детской тюрьмой ГДР.
Прокуратура Франкфурта на Одере начала расследование многочисленных случаев необъяснимых смертей в так наз. промежуточном детском доме Бад Фрайенвальда. Это подтвердил в сентябре этого года министр юстиции земли Бранденбург Штефан Людвиг (партия Левых) в своём ответе на запрос представительницы фракции Зелёных в Ландтаге Хайды Шиновски. Некоторые случаи смертей произошли уже около 50 лет назад, поэтому проведение расследований будут затруднены, добавила она, - так это прозвучалo в „Rbb24“.
Среди бывших „жильцов“ этот дом назывался неофициальной детской тюрьмой ГДР. Общество содействия расследованию , которое носит соответствующеенаименование: „Детская тюрьма Бад Фрайенвальде“, обозначило это расследование как „срочно необходимое“. Поэтому архив округа Меркиш-Одерданд не смог более сохранить запрет на доступ к документам жертв этого „приюта“. Их семьи и родственники по сей день ничего не знают о причинах и обстоятельствах смерти умерших.
Общество содействия расследованию считает, что в период с 1968 по 1987 (год закрытия) годы в этом учреждении, здание которого сейчас занимает полицейский комиссариат, содержалось не менее 1.000 детей („Rbb24“).
Официально в ГДР в этом доме дети и подростки могли содержаться не более 18 дней. В действительности же часто их содержание в тюремных условиях с привлечением к принудительному труду продолжалось более полугода.
15-летний подросток умер после содержания в одиночной камере
В марте этого года общество передало министру-президенту земли Бранденбург Дитмару Войдке запрос на разъяснение по крайней мере трех смертей в „промежуточном приюте“ в период его существования в ГДР. В одном случае речь шла о 15-летнем юноше (Эгоне Хёнике), который был в 1971 году помещён в одиночную камеру и уже через два дня по непонятным причинам скончался. Основанием для его задержания, как заявила полиция, было то, что он со своим приятелем совершил „некую бессмысленную чушь“. За это его задержали и поместили в одиночную камеру. Двумя днями позже он был мёртв.
Родители ничего не смогли узнать об обстоятельствах его смерти. Стоимость похорон и установки надгробного камня взяла на себя полиция, сообщает „Rbb24“-
И другие семьи, в которых дети умерли в этом заведении, до сих пор не знают, как и почему их дети ушли из жизни.