November 10th, 2017

«Власть лучших»

В книге Уинстона Черчилля «Мои ранние годы» (1874-1904) есть один весьма примечательный фрагмент. Черчилль вспоминает 1896 год, когда он, 22-летний офицер 4-го гусарского полка, в ожидании отправки в Индию, предавался радостям светской жизни. «В те дни Английское Общество еще жило по старинке. Это было яркое и могущественное племя, державшееся совершенно теперь забытых норм поведения и способов их охраны. В значительной степени все знали друг друга. Около ста великих фамилий, правивших Англией на протяжении многих веков, были связаны тесным родством через браки. Всюду встретишь либо друга, либо родственника. В большинстве случаев первые в обществе были первыми и в парламенте, и на скачках». Сто семей, правивших Британской империей (на тот момент население этой империи составляло четверть населения мира и четверть мировой территории), в описании Черчилля словно сошли со страниц трактата Джона Локка о воспитании джентльмена.

Все изменилось кардинальным образом за каких-нибудь два десятилетия. Эту неожиданную истину открывает Черчиллю в 1920 году Поль Камбон, который был послом Франции в Великобритании более 20 лет, с 1898 по 1920 год. Разговор состоялся в доме самого Черчилля, за завтраком, к которому специально был приглашен французский посол, уже завершающий в то время свою миссию. Вот как это описано: «В течение двадцати проведенных мною здесь лет, - сказал престарелый посол, - я наблюдал за тем, как в Англии совершается революция более глубинная и дерзновенная, нежели даже Французская революция. Правящий класс лишился политической силы и по большей части собственности, причем произошло это почти незаметно и без единой человеческой жертвы». Черчилль, цитируя слова почтенного французского дипломата, полностью с ним соглашается. Этот процесс потери британской аристократией власти и влияния был хорошо показан в сериале ВВС «Аббатство Даунтон» (Downton Abbey). +

Теперь, почти сто лет спустя, мы наблюдаем не менее глубокие изменения. Если Европу после Второй мировой воссоздавали такие выдающиеся политики, как Конрад Аденауэр, Людвиг Эрхард, Альчиде де Гаспери, Робер Шуман, Шарль де Голль, то сегодня, похоже, мы не найдем в европейской политике фигур, равных им хотя бы в малейшей степени. Еще совсем недавно бытовало мнение, что харизматических лидеров сменили политические технократы. Если принять это утверждение, то с 1896 года значение слова «власть лучших» трижды поменяло свое значение. Вначале «лучшими» были представители аристократических родов, правивших великими империями много столетий. Затем «лучшими» стали харизматические политики, восстанавливающие Европу после Второй мировой. Мировоззрение этих политиков сформировалось еще в «старые добрые времена».
....

На смену этим лучшим постепенно, с конца 60-х – начала 70-х годов, стали приходить другие «лучшие». Они приходили к власти благодаря своим талантам и образованию, они были представителями другого, нового мира. Еще в 1958 году британский социолог Майкл Янг написал футуристический трактат «Подъем меритократии» (The Rise of the Meritocracy), в котором речь идет о будущем обществе, в котором правят интеллектуалы и эксперты. С тех пор термин «меритократия» («власть достойных») получил широкое распространение. Пожалуй, поколение европейских политиков последних десятилетий можно было бы описать с помощью этого термина (хотя, безусловно, и с некоторыми оговорками). +

Но вот совсем недавно, 17 января этого года, в «Нью-Йорк Таймс» появилась небольшая статья болгарского политолога Ивана Крастева «Подъем и падение европейской меритократии» (The Rise und Fall of European Meritocracy). Название этой статьи явно перекликается с названием книги Янга. Крастев пытается проанализировать истоки волны популизма, захлестнувшей старый Континент. Почему европейцы с такой охотой голосуют за демагогов, почему вновь возрождается национализм в его самых элементарных формах? Почему людям надоели эксперты и представители образованного класса?
---

«Парадокс нынешнего политического кризиса в Европе коренится в том, что элитам в Брюсселе ставится в вину именно то, что составляет предмет их гордости: их космополитизм, их умение противостоять публичному прессингу, их мобильность». Меритократическая элита Европы – это наемная элита. Она чем-то напоминает легионеров самых богатых футбольных клубов. На легионеров тратятся огромные деньги, чтобы побеждать. Но если большие деньги, затраченные на легионеров «не окупаются», те сразу же становятся обузой для своих клубов. Крастев хочет объяснить недоверие и неприязнь многих европейцев к меритократам слишком просто. Он считает, что главные причины неприязни – эмоциональные. Граждане в последнее десятилетие почему-то (Крастев не объясняет почему) стали ценить не успешность, таланты и мобильность «наемной меритократчисекой элиты», а «преданность этническим, религиозным или социальным группам»
...

В размышлениях Крастева мне кажется важным то, что он обращает внимание не просто на политический кризис в современной Европе. Он вполне обосновано рассуждает о кризисе элит и об утрате доверия к идеям, которые эти элиты исповедуют и стараются реализовать на практике. Но предлагаемый Крастевым анализ ничего не объясняет.


Крастев предлагает нам понимать политическую реальность в свете жесткой дихотомии: или космополитическая элита (компетентное управление, универсальные ценности, рациональность, эффективный менеджмент), или национальные элиты (национальная солидарность, лояльность к религиозным и этническим группам, иррациональные идеологии, поддерживающие изоляционизм и сепаратизм). Но это ложная дихотомия. С ее помощью идеологи политического либерализма отказываются от содержательных дискуссий на важные политические темы. Либералы обвиняют «популистов» в том, что те создают фобии для манипуляции общественным мнением. Но при этом сами либералы создают новые фобии, представляя оппонентов в виде темных, малообразованных людей, которыми движет зависть к талантам и успеху.

\Сегодня\ один вопрос остается актуальным: если править должны лучшие, то что значит сегодня «быть лучшим»? И реально ли вообще в нынешних условиях сделать возможным «власть лучших»? От ответа на эти вопросы будет многое зависеть в ближайшем будущем


(С сокращениями)

https://day.kyiv.ua/ru/blog/politika/padenie-evropeyskoy-meritokratii-ili-zakat-pravleniya-luchshih

Сайт   А.Баумейстера

http://andriibaumeister.com/

восток, запад и третий рим

Когда \в 17-м\ империя пала, когда «православный народ» стал рушить храмы и убивать своих священников, русские эмигранты-интеллектуалы придумали новую идею, «компенсаторную» \идее Тр.Рима\. В победе большевиков они предлагали увидеть все ту же борьбу с коварным Римом. Большевики – это новые монголы, которые сохранят святую Русь и подготовят ее к эсхатологической битве с Западом. Этот концептуальный конструкт получил название «евразийство».
.........

...Варварская идея \скорее, имперская идея - Н.Т.\ «собирания земель» снова соединилась с великой «цивилизаторской миссией» «борьбы с Западом», с идеей «нового Рима», несущего христианство «прогнившей» либеральной цивилизации. Однако главная проблема этих идей состоит в том, что они – глубоко вторичны. Их произвели на свет хитрость венецианцев и корыстолюбие греков-эмигрантов. Их подхватили владыки новой империи, видевшие свою главную цель в расширении границ. Эти идеи не имеют ничего общего с реальностью. Не было никакого «соборного христианства» славянофилов, а было синодальное православие с бесправными священниками и насильственной обрядовостью. Не было, и нет никакого «нового слова», которое, согласно пророчеству Достоевского, Восток должен изречь миру. Есть только мечты и грезы, которые могут очаровывать силой прекрасного мифа или замысловатого литературного сюжета, но которые никак не связаны с реальностью. Просто потому, что этому чудесному «Востоку» решительно нечего сказать «Западу» и потому что все идеи пришли оттуда.

Андрей Баумейстер

http://andriibaumeister.com/?p=2235#more-2235


(По теме  "восток ли Россия?" -- лично я теперь думаю,что скрее восток -- и это хоршо.  Не будет трений, не будет поучений и конфликтов.  Ну, или их станет меньше.)

индустриализация

....Если Британия, Германия и Франция преследовали свою экономическую выгоду или примитивно пытались использовать экономическую зависимость СССР в сиюминутных политических целях, то американцы действовали иначе - они построили перед войной в СССР 1,5 тысячи заводов и фабрик, отправили туда десятки тысяч своих инженеров и рабочих, положив им колоссальные зарплаты. До сих пор в различных городах бывшего СССР существуют дома и целые городки, построенные ими для своих специалистов. Квартиры в них ценятся до сих пор. Лишь один американский предприниматель - Альберт Кан, спроектировавший ряд крупнейших предприятий в США, ответственен за появление в СССР 550 промышленных предприятий. Филиал компании Кана в Москве носил для конспирации советское название - "Госпроектстрой" - там американские инженеры передавали советским науку проектирования и строительства крупных промышленных объектов.

Американское ноу-хау, заокеанские инженеры и техники, русская смекалка и советский практически дармовой труд творили чудеса - как грибы по всему СССР возводились ГЭС, предприятия нефтяной, горнодобывающей, угольной, химической, металлургической, электротехнической промышленности, автомобильные, тракторные, авиационные заводы.

Что объединяет такие известные советские стройки, как Днепрогэс, Магнитка, Горьковский автозавод, Сталинградский тракторный, московский АЗЛК и сотни других? Не только то, что их строили восторженные комсомольцы и заключенные. Ведь ими руководили до поры до времени американские инженеры и техники.
.....

Основанное в 1924 году как акционерное общество, но существовавшее в структуре госдепа США "Амторг", контролировавший торговлю между обеими странами, завлекал в СССР американских специалистов такого рода рекламными объявлениями: "Интеллектуалы, работники социальных служб, мужчины и женщины, имеющие специальность, от чистого сердца приглашаются в Россию… страну, в которой проводится величайший в мире эксперимент, страну с созвездием живописных народов, чудесной природой, восхитительной архитектурой и экзотическими цивилизациями".  

Консультировал и финансировал эту "подвижническую" структуру по "торговле с людоедами", если воспользоваться выражением Ллойд Джорджа, один из крупнейших банков США - Chase National Bank. И это происходило в стране, не имевшей до 1933 года дипломатических отношений с СССР. Вашингтон официально отказывался признавать Москву из-за массовых репрессий в СССР и подрывной коминтерновской деятельности в глобальном масштабе. И в то же время именно с позволения американских властей СССР разрешалось вывозить из США в единичных экземплярах новейшие образцы военной техники, которые не внедрялись даже в американской армии, уступавшей в то время по численности румынской.

С.Латышев

чума либерализма

Первый грандиозный бой, который анклав «нового человечества» даст традиционной Европе станет Тридцатилетняя война (1618-1648). Римская Империя и Святой Престол потерпят в ней сокрушительное поражение, а Германия, хранительница и устроительница Священной Империи, будет почти полностью разрушена и опустошена.

Разгром этот станет возможен, главным образом, из-за предательства католической Франции. Германия уже будет на грани победы, когда кардинал Ришелье, испуганный усилением Габсбургов, неожиданно выступит на стороне протестантской Швеции и вторгнется в германские земли с Запада. Борьбы на два фронта, обескровленная двадцатью годами войны, страна выдержать уже не могла.

Шведы-протестанты пройдут по германским землям карательным маршем, сравнивая с землей всякий холм и засыпая всякую рытвину. Методичному разрушению буду подвергнуты полторы тысячи городов, две тысячи замков, восемнадцать тысяч деревень; будут уничтожены все литейные заводы, засыпаны все рудные копи; страна лишиться более половины своего населения (более пяти млн. человек).

Довершит дело Английская революция. Первый же год «вестфальского мира» будет ознаменован ритуальной казнью английского короля Карла (30 января 1649 г.), совершенной пуританами Кромвеля. Святой кровью короля будет окроплено рождение Нового мира – мира надвигающегося ужаса и тотального геноцида старой христианской Европы.

Уже следующие за сим четыре года станут Страстной неделей католической Ирландии. К концу кровавого пира Красной Армии Кромвеля в ирландских землях, из 1,5 млн. ирландцев-католиков в живых останется не более 150 тыс. Ничего подобного по жестокости Европа еще не знала.

Но это будет только началом ее Крестного пути.
...

Классический либерализм возник как реакция на попытки «Священного союза» не допустить расползание по Европе революции. В 1848г. парламентская система торжествовала по всей Европе. Еще через двадцать лет она уже повсеместно гнила на корню.

Панамская афера (1880-1889) явила столь тотальную продажность французского парламента, полностью скупленного двумя враждующими друг с другом аферистами (тогдашними Гусинским и Березовским), что у всей Европы перехватило дух. А разразившееся тут же дело Дрейфуса раскрыло тотальную коррумпированность судебной системы, бессильной устоять перед деньгами и тайным влиянием.

Стало окончательно ясно: парламентская система не только совершенно бессмысленна (говорильня, уводящая в песок всю созидательную энергию), но и насквозь продажна – всегда, везде, неизбежно и безнадежно. «Демократия – аристократия негодяев», — под этими, некогда брошенными лордом Байроном словами, в конце ХIX века готова была подписаться вся Европа.

Новая европейская «Тридцатилетняя война» начиналась с всполохов революции младотурок и геноцида армян (разумеется, под лозунгами свободы-равенства-братства), а завершалась (уже по окончании Второй мировой) массовым геноцидом, многомиллионными жертвами на полях брани и принудительными переселениями.

А из под руин бывшей христианской Европы восставал уже неклассический либерализм, а нечто, миру еще не ведомое–дитя интернациональных кругов мировых финансистов, окончательно вызревший в недрах «замка Мунсалваш» апокалиптический зверь глобализма.

Максимум свободы неизбежно кончается ее минимумом, демократия неизбежно ведет к диктатуре. Начиная со второй половины ХХ века можно наблюдать все более красноречивое подтверждение этих прозрений Платона. Современный «либерализм» при помощи двух своих цепких рук, «неолиберализма» и «неоконсерватизма», уверенно идет к утверждению мировой диктатуры, используя для этого всю мощь современного государства.  При этом, творцы «нового чудного мира» даже не скрывают, что сегодняшнее население Европы, как оно есть, не устраивает их, и потому – приуготовлено к жертве.

Традиционный европеец слишком опасен для «нового порядка», поскольку даже в сегодняшнем своем, дезориентированном и потерявшем волю к сопротивлению виде, он остается потенциальным носителем «римского» и «христианского» генов. Потому, согласно глобалистской парадигме, он подлежит упразднению. Место белого европейца (как пишет, например, американский военный стратег Томас П.М. Барнетт в книге «Новая карта Пентагона») должна занять новая, «светло-коричневая раса», которая будет способна к более-менее интеллектуальному труду, но не способна к сопротивлению.(Thomas P.M. Barnett. The Pentagon New Map. War and Peace in the Twenty-First Century. New York: G.P. Putnam’s Sons, 2004.).

Именно для этого европейские государства и начиняются сегодня этнической взрывчаткой исламизма. Именно для этого неоконсерваторы поддерживают и расширяют хаос на Ближнем Востоке, грозящий перерасти в мировой.

Красный дракон интернационального глобализма, сто лет назад обгладывавший куски империй, сегодня бродит, рыкая, по пепелищу, разоряя последние, еще уцелевшие национальные гнезда, и готовясь к последнему решающему броску. А сил на сопротивление у традиционной Европы почти не осталось...

 http://vesparevenge.ru/?p=4125