October 16th, 2017

Из Хроник Ура-Линды (Дугин)

В сущности, если мы поймем расовую специфику двух основополагающих политических парадигм —“демократия” и “тоталитаризм”, то станет очевидной вся амбивалентность их противопоставления, которое и составляет суть споров “правых” и “левых” на протяжении политической истории последних столетий. “Свобода”, “равенство” и “братство” — хороши для “свободных”, “равных” и “братских” “фризов”, и навязывание им деспотических систем будет явным насилием над их расовой природой. “Иерархия”, “порядок”, “дисциплина” — совершенно необходимы для людей “финского” типа, и прививка им “демократического режима” никогда не может привести ни к чему иному, как к анархии, безобразиям и деградации, которые, естественно, логически оканчиваются еще пущей “тиранией”. (Именно в этом смысле следует понимать слова Платона о том, что “демократия логически влечет за собой тиранию”). Расы России История Российского государства, России, лежащей в центре евразийского континента, является в высшей степени показательной, т.к. она блестяще иллюстрирует собой весь комплекс расовой диалектики, свойственной и другим евразийским территориям и этносам, но в менее явной форме. Дороссийская история славян скорее всего связана с последней волной “фризской” миграции из затопленного острова, из “ингвеонского царства”, т.к. изначально славяне органично входят в индоевропейский арийский культурно-расовый блок. Но история собственно России как особого геополитического пространства — это уже нечто иное. Во-первых, начало российской истории, согласно летописи, начинается с призвания Рюрика на царство, что точно соответствует “финскому” архетипу социальной организации, зовущей “фриза” (а скандинавские племена, собственно, и являлись германскими, т.е. “фризским” этническим элементом) в качестве короля-жреца, “мага”. Во-вторых, среди славянских племен уже с первых строк летописи фигурирует “чудь”,”мерь” и “мурома”, т.е. “азиатские”, “финские”, в прямом на этот раз смысле слова, народы. Так в истоке русского государства мы обнаруживаем “азиатский” образец. Позднейшее крещение Руси и феодальная раздробленность — свидетельства об усилении “фризского” фактора — “белый” элемент, носитель “белой” религии развивается и начинает создавать структуру “аристократического равенства”. В этот период складывается и наиболее “гностический”, “эзотерический” элемент русской духовности. Причем важно заметить, что в некоторых землях Руси — в частности, в Новгороде, и вообще на Севере — “фризская” модель укореняется довольно глубоко и прочно. Нашествие монголов, носителей очевидной “финской” модели — иерархии, дисциплины, развитого репрессивного аппарата — опрокидывает “фризский” (и так уже далеко не абсолютный) комплекс, интегрирует Русь в Желтую Империю, которая фактически охватывает почти всю Евразию, за исключением северо-западной Европы. Но и сама эта чингизидская Империя рушится из-за расширения “аристократического элемента” (снова “фризский” фактор) среди ее правителей. А Русь тогда окончательно выбирает тип государства “сыновей Финды”, возлагая на себя миссию объединения северо-восточной Евразии. По окончании ига “русская аристократия” постоянно подвергается гонениям со стороны монархов, и “фризский” элемент оттесняется в сугубо религиозную сферу — в “равенство” и “братство” православных монастырей. Но после долгого и более или менее стабильного имперского периода, с очевидной доминацией комплекса “сыновей Финды”, “демократическая” концепция, уже совершенно чуждая в целом расовому типу российского населения, снова появляется в виде коммунистической эсхатологической доктрины, объявившей о начале реставрации “гиперборейских”, райских пропорций. Расы Европы Европейская зона евразийского континента находится географически ближе к сакральному острову — культовому центру “сыновей Фрейи”. И действительно, “демократический” тип культуры намного чаще встречается здесь в истории, нежели в азиатских или северно-африканских регионах. Однако было бы ошибкой считать, что Европа населена “фризами” и что она гомогенна в своем расовом субстрате. В ее северной части “фризский” элемент в значительной степени смешан с лаппо-финским этносом, который в Восточной и Центральной Европе фенотипически родственен т.н. “альпинской” расе. Западная Европа в значительной степени “кельтизирована”, а “кельты” уже в древности, согласно Ура-Линде, были смешанным народом. И, наконец, население южных областей Европы, т.н. “средиземноморская раса”, несет в себе значительное число ближневосточных, левантийских, семитских расовых черт. Таким образом, в своей древнейшей евразийской автохтонной основе, сохранившейся в “монголоидных европейцах” (в частности, “бигуденцы” Франции — коренные французы, фенотипически неотличимые от палеоазиатов), и в других вне-европейских (финских, северно-африканских, семитских и тюркских) расовых компонентах жители Европы обнаруживают потомков “сыновей Финды”. С учетом этой расовой гетерогенности становится очевидным, что европейские “демократии”, для того чтобы быть стабильными, должны компенсироваться довольно строгим контролем “тоталитаристского” типа. В этом и заключается специфика современных “демократических” режимов Запада — за фасадом “равенства” и “свободы” таится строгая иерархическая система, косвенно направляющая “финское” стадо в нужное русло. Хотя нынешние “маги”, управляющие западными обществами, используют для этих целей более изысканные и утонченные средства, нежели короли-жрецы древней Евразии.

ПОЛЕТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ



... или
Наши в Афганистане

По страницам двухтомника Ахима Вольгетана «5 ноября 2003... Высоко над облаками негромкий монотонный гул двух двигателей транспортного самолёта ВВС бундесвера Transall C-160 позволил задремать. Усталость еще держится в моих костях. Около шести утра мы стартовали с промежуточного узбекского аэродрома в Термезе. Мы – это пятнадцать немецких солдат на пути в неизвестность»

Так начинается вторая книга повествования военнослужещего Бундесвера Ахима Вольгетана (Achim Wohlgethan) о своих командировках в Афганистан – с апреля по сентябрь 2002 и с ноября 2003 по январь 2004 годов. Автор – бывший профессиональный военный.

Ахим Вольгетан, по оценкам многочисленных комментаторов в соцсетях, стал первым, кто открыл афганскую тему не с традиционной стороны. Он развил её, что называется, изнутри, с позиции не стороннего наблюдателя, а как непосредственный участник, на собственной шкуре испытавший соприкосновение с действительностью, нередко очень далёкой от официальных версий. Как член разведгруппы, он первым из многофункционального контингента ступал в неизведанное – участвовал в уточнении картографии, создании наблюдательных пунктов , изучении маршрутов возможной эвакуации немецкого персонала, контактировал с местным населением, встречался (к счастью, не в перестрелке) с местными вооружёнными группировками различной принадлежности и ориентации.


АФГАНИСТАН И АФГАНЦЫ Местные жители, как и многие другие во сточные народы, очень гостеприимны. Вековыми традициями гостеприимство возведено в ранг культа. Когда хозяин говорит путнику: «Проходите, будете моим гостем», это означает, что он даёт гостю не только кров, пищу, ночлег, но и берёт его под св ою защиту. Пока ты гость, тебе обеспечено почётное место за столом, уважение всех обитателей дома. Проявить гостеприимство – дело чести хозяина дома, каким бы бедным он не был, для этого он не пожалеет последнюю рубашку. Поэтому отказ от таких щедрот, что в той жизни нам, европейцам трудно п редставимо, воспринимается чуть ли не как оскорбление. И нужно иметь очень веские основания, чтобы убедить хозяина в невозможности в оспользоваться его гостеприимством. В такой ситуации оказался однажды разведотряд с участием нашего автора. С большим тр удом, применяя весь небогатый ба гаж дипломатии, через двойной перевод – с афганского на английский, с английского на немецкий и обратно – парни постарались объяснить хлебосольному хозяину, что они при выполнении задания, впереди у них ещё длинный путь и у них нет ни минуты свободного времени. Немецким парням, выросшим на а сфальте и плитке, нелегко было «открывать» для себя восточные дороги. Дороги в Афганистане это не только отсутс твие, за редким исключением, твёрдого покрытия. Это ходьба и езда по тому, что сотворила природа – ухабы и обрывы, крутые повороты, подъёмы и спуски, преодоление вброд водных препятствий. В межсезонье всё это усугубляется распутицей. Именно в этих условиях, в конце ноября отряду из десятка бойцов было поручено разведать трассу на север от Кундуза в направлении Таджикистана. Японские Тойоты, на которых ехали, вернее сказать , пробирались военные, были мало приспособлены для поединка с первозданной природой...

Вскоре после прибытия Ахима в Кабул, расположившийся там международный военный контингент был привлечён к подготовке всеафганского собрания представителей территорий и этнических групп , назначенного на начало июня. Так называемая Лойа Джирга (Loya Jirga) - традиционное, уходящее в глубину столетий главное собрание по обсуждению и решению важнейших вопросов государственного устройства. На этот раз, после вынужденного ухода из власти партии талибан, предстояло избрать временное правительство и президента.


Никто во всей группировке не знал как пройдет Лойа Джирга и , если понадобится вмешательство ISAF, то в чём оно должно проявиться. Едва ли не единственное, что было известно, это имя кандидата в президенты – Хамид Карзай, ставленник американцев. Даже представители афганской службы безопасности не могли, или не хотели, прояснить обстановку. В такой неизвестности выработалась установка: «По в озможности меньше, по необходимости, сколько надо». Одновременно с наблюдением внешней обстановки группа Ахима (4 чел.) должна была обеспечивать безопасность в самом отеле . И чем ближе придвигалась Лойа Джирга, тем больше прибывало журналистов и съёмочных групп с их многочисленными чемоданами и оборудованием, которые надо было проверять, часто – после поиска владельца оставленного в стороне чемодана. Вероятность, что в этой ситуации может быть подброшено взрывное устройство, была очень велика. Утром, за пару дней до открытия собрания на пост поступило сообщение о нападении на немецкий патруль при въезде на территорию отеля. Схватив оружие, четвёрка поспешила туда. На месте конфликта уже собралось с полсотни громких афганцев, многие из них потрясали оружием. Против них, также с оружием на изготовку, стоял десяток немецких патрульных, за ними на земле лежали четверо связанных. Как выяснилось, эти четверо вооружённых, неизвестно кто и зачем появившихся на территории, были остановлены патрулем, но оказали сопротивление, угрожая оружием, за что и были нейтрализованы. Не знали немцы, что среди ими задержанных был родственник известного местного политика. Немедленно здесь оказались десятки громко орущих афганских полицейских и военных с направленными на иностранцев дулами. Типичный для страны способ выяснения отношений. Четвёрка Алекса (старший группы) протиснулась меж противостоящих сторон. Подняв руку, Алекс пытался что -то говорить, но – галдёж всё перекрывал! Масла в огонь подливали громкими стенаниями четверо связанных. В этот момент любое неосторожное слово, случайный выстрел могли обернуться трагической развязкой с трупами с обеих сторон. К счастью, на место подоспел афганский генерал, тоже пытавшийся успокоить своих соплеменников. Несколько остудило толпу при бывшее немецкое подкрепление численностью 15 бойцов, хотя силы были по - прежнему неравны: три десятка ISAF-цев против доброй сотни афганцев. Усилиями генерала и Алекса накал эмоций удалось постепенно снизить. С обеих сторон прозвучала команда: оружие опустить! Арестованные были освобождены и вместе с оружием переданы заступникам. Стороны разошлись, но «последнее слово» в виде ругательств и плевков осталось за хозяевами страны. Можно лишь представить, что пережили в эти минут наши ребята. Инцидент, однако, и мел продолжение, правда, в рамках ISAF. Четвёрка повязанных пожаловалась немецкому начальству на действия патруля и... встретила защиту. Не вдаваясь в разбирательство, командование обвинило в возникновении конфликта своих подчинённых (!?) Автор повествования, непосредственный участник события, рассуждает: немецкий военный контингент в Афганистане имеет международный мандат для поддержания мирных условий развития страны вообще и обеспечение безопасности Лойа Джирги, в частности. Ничем другим немецкий патруль в тот злополучный день и не занимался. И как он должен был поступить, увидев появившихся на территории вооружённых людей? Закрыть глаза с непредсказуемыми отсюда последствиями или остановить, проверить? Они сделали то, что ОБЯЗАНЫ были сделать , предотвратив худшее, спасши честь международной миссии, рискуя при этом собственными жизнями. Но вместо ожидаемой моральной поддержки своего начальства, получили от него пинка под зад.

Другой аналогичный эпизод. Из «динго» (лёгкий бронированный автомобиль бундесвера), охранявшего вход на территорию, было выпущено (как позже выяснилось – непроизвольно) несколько выстрелов. Площадь перед отелем в это время была полна народу – делегаты, репортёры, полицейские, в оенные. И вн овь произошло чудо – никто не пострадал. Но для возникновения паники этого оказалось достаточно. Афганские служители порядка этому, увы, не только не препятствовали, крича и размахивая оружием, но и способствовали. Несколько вооружённых гражданских устремились к входу в отель. Портье, с которым наш герой успел подружиться, преградил им путь, стоически перенося сыпавшиеся на него удары. Ахим поспешил туда, оттолкнул портье и сам встал в дверях, выкрикивая "No weapons!" (Нет оружия!). В этот момент он видел свою задачу в том, чтобы не пропустить в отель неизвестных вооружённых людей. В 1,9 м. роста, не из слабого и робкого десятка мужик выдержал напор и град ударов прикладами и кулаками. Никогда больше в жизни, ни до, ни после Ахим не бывал так избит, как тогда. Вскоре подоспела помощь и порядок был восстановлен. На следующее утро, едва поднявшись со страшными болями в голове и во всём теле, «украшенный» синяками, наш герой получил вызов в оперативный отдел. Едва вошедши в помещение, услышал хорошо поставленный голос: «Что вы себе позволяете?! Вы ничего, абсолютно ничего не можете сделать правильно!..» Взгляд военного ч иновника, казалось, был устремлён сквозь перед ним стоящего. Ахим невольно оглянулся, думая, что ругательная тирада адресована кому-то позади е го. Но позади никого не было. Что-то объяснять, доказывать у избитого вояки не было сил, да и по собственному опыту знал: бесполезно. Сказал лишь: «Jawoll, verstanden!», повернулся, вышел и ещё сутки провалялся, отходя от болей. Имя самодура с офицерскими звездочками автор деликатно не называет.

Для более полного представления о ситуации в стране пребывания и подстерегающих опасностях – ещё один эпизод к теме это й главки. Европейских миротворцев не раз предупреждали о «детской» опасности. Это когда взрослые делают детей орудием борьбы. Одаривают, например, подростков игрушечным оружием, по форме и окраске не отличающимся от настоящего. Этими игрушками пацаны целятся в проезжающих мимо иностранных военных, провоцируя их на предупредительный огонь. Случись такое, патруль тут же стал бы целью № 1 для всех оказавшихся поблизости вооружённых афганцев, в праведном гневе мстящих за наглое убийство невинного ребенка. Они что – не понимают детских шалостей?! А какой за этим последовал бы политический резонанс! Всё это вмиг предстало в сознании Ахима, когда на той же площади перед отелем он обратил внимание на идущую к нему девочку, шести или семи лет. На шее у неё был небольшой пакет, обёрнутый, как казалось издали, в коричневую бумагу из-под хлеба, снизу свисали два шнурка. Ну в точности одна из смертных конструкций, о которых рассказывали инструкторы. Ахим пытался жестами рук остановить девочку, но она, с улыбкой на лице, медленно приближалась. Противоположные мысли роились в голове, но несомненным для солдата было одно: он не должен стрелять! Чтобы не подпустить девочку ближе, стал пятиться назад, пока не упёрся спиной в стену. Положение было патовое. Страшный ребус приближался. «Stop! Stau where you are!» (Стоп! Оставайся на месте!), – в отчаянии закричал Ахим. Девочка на момент остановилась, посмотрела через плечо назад, но затем опять пошла вперёд. Обвешанный огневыми средствами человек стал защищаться камешками, валявшимися под ногами. Бросил один в направлении девочки, но так, чтобы не попасть. Продолжает идти. Бросил второй – безрезультатно. После третьего, едва не задевшего плечо камушка, девочка круто развернулась и пошла прочь . Вмиг почувствовав слабость во всём теле, обливаясь потом, солдат съехал по стене на землю. Никогда прежде и позже он не чувствовал себя таким опустошённым и бессильным. Доложив по команде о случившемся, услышал, что это сегодня был не единственный случай провокаций такого рода, к счастью не имевших последствий.



(Из Бюллетеня ОВП за окт 2017)

Желающим могу выслать файл на почту.

очень часто

читаю такое --

"...Не будет у нынешней российской власти ни своих кинорежиссеров Эйзенштейнов, ни своих историков Тарле..."  Мол, сталинский режим, несмотря на все свои зверства, имел великих режиссерв и историков, а нынешний не имеет ни фига.
Обыватель из этого умозаключения делает логичный обывательский вывод: надо "вернуть Сталина", чтобы были великие "режиссеры и историки" .

Так вот, ув. граждане. 
Эйзенштейнов и Тарле имел не Сталин, их имела и создала Рссийская империя и "кровавый Николай".  А Сталину они достались в результате отжатия чужого.  Сталину достались остатки  и огрызки великой культуры.  Её инерция.
Эта инерция еще была жива во втором поколении, в тех кто уже родился и\или сформировался после 1917 года, но еще "дышал" озоновым воздухом рубежа веков.  В третьем поколении инерция сильно ослабла -- а потом угасла совсем.

Так что -- уповать на нового Сосо бессмысленно, никто больше не воссоздаст тех уникальных условий, когда родился сонм гениев.  Их хватило и на эмиграцию -- и на совдепию.

Сегодня у нас нулевая ситуация.  Начинать придется -- если придется, фактически, от плинтуса.



 

Зарланд

Зарланд - немецкий ответ на линию Мажино

Один из бункеров, расположенных  перед французской границей, в прошлом это была  закрытая зона.









Неподалеку, в этой же местности -- фигуры Богоматери и Распятия