June 24th, 2017

...........

Отрывок из заявления советского премьер-министра Булганина на герма­но-советских переговорах в Москве 10. 9. 1955 г. на вопрос Аденауэра о нем­цах, все еще находящихся в советском плену.

Господин бундесканцлер первым делом затронул вопрос о военнопленных. Мы счи­таем, что это недоразумение. В Советском Союзе нет немецких военнопленных. Все немецкие военнопленные освобождены и возвращены на родину. В Советском Союзе находятся только военные преступники из бывшей гитлеровской армии,преступники, осужденные советскими судами за особо тяжкие преступления против советского нар­ода, против мира и человечности. Действи­тельно, в нашей стране на 1 сентября нахо­дилось 9 626 таких лиц. Но это люди, которые по законам и правилам человечно­сти как преступники должны сидеть за решеткой. Это люди, потерявшие свое человеческое достоинство. Это насильники, поджигатели, убийцы женщин, детей и ста­риков.

Советский народ не может забыть тяжкие преступления, совершенные этими уголо­вными элементами, такие как расстрел 70 000 человек в Киеве в Бабьем Яре. Мы не можем забыть миллионы людей, расстрелянных, умерщвленных в газовых каме­рах и заживо сожженных в немецких концла­герях. Можно ли забыть тонны женских волос, взятых с замученных до смерти женщин и хранящихся в Майданеке? Мы, присутствующие здесь, видели собственны­ми глазами, что происходило в Майданеке. В лагерях Майданек и Освенцим было уничтожено свыше 5,5 миллиона безвинных людей.

\и т.д.\



Отрывок из ответной речи федерального канцлера Аденауэра на заявление советс­кого премьер-министра Булганина на гер­мано-советских переговорах в Москве 10. 9. 1955 г. о немцах, все еще нахо­дящихся в советском плену.

Вы говорили о «военных преступниках» и приговорах советских судов. У нас имеются похожие факты в отношении Соединенных Штатов, Великобритании и Франции; но там признали, что приговоры, вынесенные суда­ми этих стран в первые послевоенные годы, были не свободны от эмоционального восприятия, от атмосферы времени, от того, что свидетели находились под таким же воздействием; что вся атмосфера тогда была неподходящей для вынесения приго­воров, какие были бы вынесены после споко­йной проверки всего состава преступления.

Из этого были сделаны выводы, и как акт милосердия почти всем осужденным даль­нейшее отбывание наказания было отмене­но.

Господин премьер-министр, Вы, наверное, узнаете, что написала лондонская «Тайме», что мы с Вами выступаем некоторым обра­зом в роли античных герольдов, которые выкрикивают, кто кому что должен. Я думаю, что не следует брать на себя такую роль, а мы должны попытаться после спокойного обсуждения достичь соглашения. Это пра­вда, что немецкие войска напали на Россию. Это правда, что случилось много плохого. Но правда и то, что потом русская армия - да, вынужденная обороняться, - и я это приз­наю, вторглась в Германию, и что и в Германии произошло много ужасного во время войны.



http://backup.flot.com/publications/books/shelf/germanyvsussr/26.htm

Алферовская гимназия

Считалось за счастье отдать своих детей именно в эту гимназию. Отсюда — не случайный состав, не разнородные вкусы и намерения, а что-то очень всех объединяющее, одни, я бы сказала, корни. Воспитание, имевшее принципиальное направление, всех как бы цементировло, создавая определенный облик ученицы. Этот облик отличался внутренней целеустремленностью. Из этих девочек получились потом профессора, ученые, украшающие и в настоящее время наши кафедры и институты. Здесь учились внучка декабриста Якушкина, дочери Поленова, Серова, известных профессоров либерального толка — Кожевникова, Прянишникова, Мануилова, знаменитых в то время докторов — Черниховского, Усова, дочь ректора Университета, впоследствии известный профессор-окулист Плетнева.



Ученицы алфёровской гимназии отличались не только своими глубокими интересами: они и своим поведением, всем тоном были совершенно отличны от других гимназисток. Их сразу можно было узнать. В Москве так и говорили: "Это идет алфёровская гимназистка", или "Для алфёровской гимназистки это неудобно". В чем же было это отличие? Прежде всего скромность во всем: в поведении, в чистоте облика, в какой-то, я бы сказала, нерассеянной детскости, в простом, строгом, без всяких претензий "нефасонистом" платьице с тугим крахмальным воротничком.

Я думаю, что многие из нас обязаны этим облагораживающим влиянием Александре Самсоновне и Александру Даниловичу Алфёровым.


В июле 1919 года, в Вятской губернии был задержан Н.П. Крашенинников, курьер, направлявшийся в Москву из штаба Колчака с большой суммой денег для "Национального центра". В Москве он должен был передать деньги лидеру организации, известному кадетскому деятелю Н.Н. Щепкину (внуку знаменитого актера). На всякий случай ему дали также адрес супругов Алфёровых. В ночь с 28 на 29 августа Н.Н. Щепкин и Алфёровы были арестованы. (Красная книга ВЧК, т. 2, М., 1989, с. 7—10.)


23 сентября 1919 г. ВЧК опубликовала обращение "Ко всем гражданам Советской России!", в котором сообщалось о раскрытии московского и петроградского отделений "Национального центра" и о расстреле Н.Н. Щепкина, А.Д. и А.С. Алфёровых, В.И. Штейнингера, Н.П. Крашенинникова и других. Всего по делу "Национального центра" было расстреляно 67 человек.

Марина Цветаева по этому поводу сделала такую запись в своей записной книжке, обращаясь к Александре Самсоновне: "Не думала я, А.С., не думала я, 15-ти лет, (эсерка!), сидя за партой и с ненавистью следя за Вашей сухой, прямой, на английский лад фигурой, с мелком в руке, у доски — не думала я, что Вы 12 л<ет> спустя в октябре 19-го кончите — так, а я буду сидеть на корточках перед печкой и варить картошку!" (Цветаева М. Записные книжки в 2-х томах, т. 2. М., 2001, с. 13.)

Цветаева не прижалась в Алфёровской гимназии, потому что была в то время слишком революционно настроена и либеральная директриса казалась ей ретроградкой.

С.М. Голицын, учившийся в школе № 11 им. Льва Толстого, бывшей Алфёровской гимназии, где сохранялся старый преподавательский состав, так вспоминал о впечатлении, произведенном на учащихся казнью супругов Алфёровых:

"...Несколько дней спустя ошеломленные москвичи прочли их фамилии в списке расстрелянных. Без следствия! Без суда! В том списке значились и другие представители московской интеллигенции. Но прошло несколько лет, имена тех погибших потускнели, а ореол мученичества вокруг Александры Самсоновны и Александра Даниловича продолжал светить кровавым светом в стенах основанной ими гимназии. Их дух словно витал по классам, по коридорам, по залу. И ученики, подобно мне явившиеся в это здание уже после их смерти, от своих старших сестер твердо усвоили, какими благородными людьми были оба безвинно погибших.

(Из тюремной камеры Александра Самсоновна какими-то путями сумела переправить письмо своим ученицам, которое было прочитано вслух. Привожу его по памяти одной из них — И.Ф. Шаляпиной: "Дорогие девочки! Участь моя решена. Последняя просьба к вам: учитесь без меня так же хорошо, как при мне, ваши знания нужны будут Родине, помните постоянно об этом. Желаю вам добра, честной и интересной жизни. А. Алфёрова, август 1919 г." Это выписка из воспоминаний покойной Надежды Васильевны Вахромеевой, одноклассницы моей сестры Лины. А мне ее передала дочь Вахромеевой Мария Александровна Реформатская.)

И это преклонение, и эта боль от сознания, что погибли ни за что ставшие легендарными замечательные педагоги, прошли через все мои годы учения. Их смерть сплачивала между собой в более поздние времена бывших учеников. И когда, может быть даже полвека спустя, я встречался с теми, кто учился в алфёровской гимназии, старше или моложе меня, то невольно в моем сердце возникало особенно теплое чувство к ее основателям. И наверное, неслучайно среди бывших алфёровцев разных поколений так много оказалось тех, кто побывал в лагерях и кто там погиб". (Голицын С.М. Записки уцелевшего. М., 2006, с. 292—293.)

По книге воспоминаний дочери философа Густава Шпета.

---

Сам Густав Шпет тоже казнен - в 37-м