April 24th, 2017

итак,

про учебники   (ведь нам надо обязательно им верить, да?)


Каждый пишет что хочет и как хочет, не заботясь о хотя бы фактах, а, как известно, глупость, повторенная несколько раз становится «экспертным мнением», на которое не грех и сослаться.

Частный случай – в данном случае, ЮАР. После отмены апартхейда история и историография «молодой» Радужной нации переписывается вовсю. В основном работа идет по двум направлениям – либо откровенный бред, либо (когда бред все-таки [пока еще] опровергается, смещаются акценты). Пример первый: «До 1994 года образование черным было недоступно, только единицы могли пробиться в университеты» и т.д. Пример второй: «Да, действительно, при апартхейде была неплохая армия, которая, в общем, относительно неплохо воевала, но это была исключительно карательная армия, и большую часть времени она занималась пытками-расстрелами-карательными операциями» и т.п.

И так везде. Про армию как-нибудь в другой раз, сейчас пара штрихов к вопросу о высшем образовании в ЮАР во второй половине XX века. К утверждению типа «Черных в стране было подавляющее большинство, но высшее образование могла получить жалкая горсточка. После 1994 года высшее образование наконец-то стало доступно всем». 95% эту фразу примет на веру, более того, будет активно ссылаться на нее в дальнейших холиварах и срачах спорах и дискуссиях – поскольку рекомые 95% являются блоггерами и хомячьём «Экспертами По Всем Мировым Вопросам», чьем мнение в реальности не значит ничего «Весомо, Ценно и Авторитетно».

Что же до фактов, то – вот тут уж действительно, только жалкая горсточка ими интересуется. Для тех кому интересно – что же там было при «ужасах апартхейда»?

Национальная партия пришла к власти в Южной Африке в 1948 году – сделав своей политикой «апартхейд», т.е. «раздельное проживание и РАЗВИТИЕ рас». Естественно, что развитие белой части Южной Африки (а еще точнее - африканерской) было поставлено на первое место. Вплоть до 1959 года африканерские университеты традиционно ограничивали прием, набирая только белых. Но вот Университет Витватерсранда и Кейптаунский университет были открыты для всех этнических групп. Университет Наталя принимал всех студентов – но классы при этом были сегрегированны. И только Университет Форт Хэйр являлся преимущественно черным университетом. Так что в начале эпохи апартхейда, действительно, большинству черных был перекрыт путь к получению высшего образования.

В 1959 году Национальная партия приняла Поправки к Закону о высшем образовании. В документе говорилось, что черные, цветные (отдельная этническая группа в ЮАР) и индусы могут получать высшее образование только с письменного разрешения соответствующего министра. Но кроме того, для цветных и индусов (и других групп) этим указом открывались дополнительные ВУЗы.

К 1970 году для черных южноафриканцев открыли два новых университета (Университет Зулуленда и Северный), один для цветных (Университет Западного Кейпа) и один для индусов (Университет Дурбан-Вествилль). Кроме того, появилось и два белых университета: Университет Порт Элизабет и Африканерский университет Рэнда. Что интересно, пять небелых университетов в плане предоставляемого образования отличались в лучшую сторону: они были лучше оснащены, и на одного профессора в них приходилось небольшое число студентов (что является безусловным плюсом) – по сравнению с белыми ВУЗами.

За десятилетие (с 1958 по 1969 годы) число черных студентов в университетах выросло более чем в два раза – но одновременно в университеты в это же время массово пошла белая молодежь, так что общее соотношение «белые/небелые студенты» осталось практически неизменным. К тому же Университеты Витватерсранда и Кейптаунский практически полностью «побелели».

Но к концу 1970-х правящая Национальная партия начала постепенно разочаровываться в апартхейде – систему уже не считали панацеей от всех проблем Южной Африки, и тем более, от расовых болячек. Закон от 1959 года хотя и ограничивал прием небелых студентов в белые университеты, но все же не ставил непреодолимый барьер на пути к высшему образованию. В 1983 году 954 черных, 1255 цветных и 1323 студента-индуса получили разрешение министра образования обучаться в белых ВУЗах.

В том же году правительство приняло очередной закон о высших учебных заведениях, отменявший систему разрешений. Однако в одном из параграфов закона говорилось, что министр образования имеет право вводить квоту на число черных студентов, намеревающихся поступить в белый университет. Этот параграф вызвал сильнейшие протесты со стороны английских университетов (более либерально ориентированных – в отличие от африканерских ВУЗов). В итоге, в законе данный параграф остался, но на практике он никогда не применялся. Результатом закона явилось то, что английские университеты смогли принимать черных студентов напрямую.
К этому же времени в стране появилось еще пять университетов для черных: Университеты Транскея, Бопутатсваны, Венды, Висты и Медицинский университет. Число черных студентов возросло до 33345. В таблице ниже показано соотношение черных, цветных и белых студентов по состоянию на 1983 год (последний год, когда действовал закон от 1959 года).

1980-е годы охарактеризовались резким увеличением числа черных студентов, принятых как в черные университеты, так и в бывшие английские белые. К 1990 году общее число черных студентов в университетах ЮАР превышало 100 тысяч. Правда, африканерские университеты продолжали цепляться за исключительность и неохотно принимали студентов иных этнических групп.

В 1991 году правительство де Клерка убрало последние препоны, ограничивающие прием студентов по национальному признаку. В 1994 году в университетах Южной Африки обучалось уже более 160 тысяч черных – 46,7% от всего числа студентов. Остальные распределялись следующим образом: белые – 41,4%, цветные – 5,1%, индусы – 6,9%. В дополнение к этому, 65 тысяч черных студентов получали высшее образование в политехнических институтах.

Главным препятствием на пути получения высшего образования черными студентами с начала 1990-х годов (равно как и теперь) была не расовая дискриминация, а ухудшающееся качество среднего школьного образования, в особенности в части математики и точных наук. Ответственность за такое положение дел, безусловно, лежала на Национальной партии – но пришедшая ей на смену партия АНК внесла свою лепту в процесс развала среднего образования.

Более того, вместо того, чтобы «открыть университеты для всех» (чем публично гордится АНК), в реальности правящая партия приняла закон о национальных квотах –прием студентов из национальных меньшинств в ВУЗы осуществляется пропорционально численности этих меньшинств к общему числу населения страны. Кроме того, правительство АНК закрыло медицинские и педагогические училища – а для огромного количества черных бедняков это был единственный шанс найти себе профессию и работу.
...

В отличие от своих соседей с юга, белые в Южной Родезии (а позже и в Федерации [1953 - 1963]) полагали образование африканского населения приоритетным – до такой степени, что начальное образование для всех черных было обязательным. В период правления Яна Смита до 25% бюджета уходило на нужды образования черного населения.

https://vk.com/im?sel=51674091&w=wall-142978854_365%2Fce8456da78fdc1470d

"Почему американский правящий класс предал свою расу и цивилизацию"

Great&Sovereign публикует перевод статьи Самуэля Френсиса "Почему американский правящий класс предал свою расу и цивилизацию"
...

Крупный бизнес, фонды и университеты составляют первую линию борцов за обязательные «тренировки чувствительности», индоктринацию мультикультурализма, а также усилия по представлению белой расовой и культурной идентичности как источника патологий, экстремизма, репрессий и насилия, а также внушить чувства вины за белую Европейскую, Христианскую цивилизацию и её достижения.
...
Ни марксизм, ни демократическая теория, принятые и современными либералами, и консерваторами, не смогут помочь нам разобраться, почему же американское и западное общества ведут себя именно так. Модель, которая поможет нам объяснить их поведение, исходит из «классической теории элит», развитой в XIX и XX веках итальянскими и немецкими социологами и политологами, а также из приложения этой теории к Америке XX века, теории «Революции управляющих» Джеймса Бернхема.
..

2 часть.

https://vk.com/great_and_sovereign?w=wall-142978854_380

Некоторые социальные силы могут быть могущественны в одни эпохи, и совершенно незначительны в другие. Например религия митраизма в античной Римской империи соперничала с христианством, но проиграла и постепенно утратила значимость. Или же контроль над технологиями производства и использования железного оружия во втором тысячелетии до нашей эры, который не был столь важен до изобретения простых способов выплавки, но стал таковым и сохранял значимость для правящих групп в течении тысячелетий.

Если социальная сила является эффективным фактором удержания власти или контроля над людьми, то группа, контролирующая эту социальную силу и прочие группы, связанные с первой, сформируют «правящий класс» (термин Моска, не имеющий никакого отношения к марксизму - прим.]) или «элиту» (термин Парето), после чего классическая теория предполагает, что правящий класс или элита будет использовать полученную власть лишь для достижения своих целей и удовлетворения собственных потребностей. Стоит понимать, что контроль «государства» или аппарата правительства являются лишь средством, а само государство – лишь инструментом, с помощью которого правящий класс реализует свою власть. Степень, с которой элита будет опираться на государство, будет зависеть от её интересов и тех социальных сил, которыми она управляет. Она разумеется будет использовать экономическую и культурную власть, основанную на контроле экономических сил, или того что Маркс называл «средствами производства и обмена»(земля, капитал, технологии, фабрики, коммерция, финансовые институты и т.п.), а также культурных сил, в основном регулирующих производство и распространение информации, ценностей, идей в обществе


Как пишет Моска, «Правящий класс не оправдывает свою власть исключительно практическим её применением, но всегда ищёт моральную и правовую основу для неё, представляя её как логичное и обязательное следствие уже воспринятых воззрений и доктрин.»
Идеология или политическая формула внедряются или устанавливаются в обществе посредством культурных институтов, которые создаёт и контролирует правящий класс, а разъяснение и защита формулы становится главной задачей культуры элит. Однако, как Парето, так и Моска, оба пришли к выводу, что в большинстве случаев элиты действительно «верят» в свои идеологии и формулы. Политические формулы это, как пишет Моска, «не просто шарлатанство, придуманные лишь для обмана и подчинения масс. Те, кто рассматривают их в таком ключе – совершают роковую ошибку».

Правда в том, что они отвечают требованию социальности человека; и эта потребность в управлении и осознании того, что это управление основывается не на материальных или интеллектуальных мотивах, а на моральных принципах несомненно имеет практическое и реальное значение.
...

Основным принципом классической теории элит является то, что все человеческие общества управляются элитами, что на самом деле нет такого понятия, как политическое или социальное равенство или «согласие управляемых», и то, что нечто называемое «демократией» в буквальном смысле в значительной степени является иллюзией. Как писал Джеймс Бёрнем в описании роли элит и правящих классов в человеческом обществе:

С точки зрения теории правящего класса, общество всегда является обществом этого класса. Сильные и слабые стороны нации, её культура, силы, выносливость, процветания и упадок, все это в первую очередь зависит от природы её элит. В частности, изучение нации, ее понимание, предсказание того, что с ней произойдет, требуют прежде всего анализа правящего класса.
---

Многие социальные теоретики в современном западном мире оспаривают возможность существования того типа единого правящего класса, а котором писали Моска и Парето из-за развитости индустриального общества, доминирующего на Западе. Якобы существует достаточно много конкурирующих центров власти, желающих стать единственной элитой, вроде старой британской или европейской аристократий. Эти теоретики в основном поддерживают идею, которую называют «стратегическими элитами», группой различных элит, существующих в одном и том же обществе, которые могут удерживать власть в определённых областях, но в действительности соревнуются между собой, а через этот конфликт уже формируют, по сути, политическую свободу современности.
...

Однако, несмотря на очевидные базовые различия между соревнующимися элитами сегодня и в доиндустриальное время, новая версия этой модели, часто называемая плюралистической моделью, имеет тенденцию к преувеличению различий между «стратегическими элитами» и степени их конкуренции. Также она склонна не замечать сходства между «стратегическими элитами» и разделяемые ими общие интересы в плане ограждения от власти любых других групп с антагонистическими интересами, идеологией и повесткой дня. Другими словами, основная ошибка школы «плюрализма» заключается в недооценке единства американского правящего класса. Замечания вроде тех, которые сделал Джоржд Уоллес в 1968 году, где он говорил что «между республиканской и демократической партиями нет ни малейшей разницы» и описывал их уже известным термином республикратов, с целью показать на неразличимость обеих и того, что американской политике нужна не третья сторона, а вторая. Та, которая выразит позицию части общества, отчуждённой от двуединой политической машины американского правящего класса.

(Ждем 3 части...)