про Мемориал
взято из ленты
Ольшанский:
Миссия такого рода структуры всегда - и это неизбежно и правильно - выходит за пределы составления поминальных списков.
Она, такая структура, всегда что-то говорит обществу своей работой, создает какой-то идеологический, символический фон.
И если любой Институт национальной памяти в Восточной Европе сообщает обществу примерно следующее:
"Мы, ясновельможные паны, хотим рассказать нашей великой нации о том, какие страдания она переживала в прошлом, какие жертвы она приносила, каким репрессиям она подвергалась, чтобы наша нация ощутила себя героической, великой, избранной",
то миссия здешних деятелей сводилась примерно к такому:
"Я, Тенгиз Тадеушевич Каценеленбоген, сын комиссара госбезопасности НКВД первого ранга, хочу рассказать этим русским о том, как мы пострадали от русских и их проклятого государства, и хочу призвать их к покаянию и растворению к рядах цивилизованного человечества".
Конечно, это карикатура, но такая узнаваемая, не правда ли?
В России получился Институт Антинациональной Памяти - и последствия этого оказались самые тяжелые.
Коль скоро критика репрессий и вообще критика советского прошлого стала исходить от антинациональных меньшинств, которые заведомо поддерживают любых врагов русских, - национальное большинство, в свою очередь, сплотилось вокруг советских политруков, которые не вызывают у меня ни малейшей симпатии, но они, во всяком случае, убеждали общество в том, что оно - героическое, великое, пусть и с помощью специфических аргументов.
Таким образом, вместо того, чтобы выдвинуть тезис "героический русский народ пострадал от оккупационной банды Лениносталина, и, очищаясь от нее, должен возродить великую страну, построенную на русском национализме и заботе о себе, а не на марксистской бойне", - в ход пошел тезис "плохой русский народ во главе с их вожаком Лениносталиным обидел Тенгиза Тадеушевича Каценеленбогена, а теперь обижает Украину, эй, цивилизованный мир, победи их скорее, поставь их на колени", - и, в результате, все пришло к тезису "если про плохого Лениносталина нам рассказывает Тенгиз Тадеушевич и его дружки, то, значит, Лениносталин был хороший, и только так, как он правил Россией, ей и нужно править, это и есть единственный путь к нашему величию".
А всего-то и требовалось - чтобы избежать противной ресоветизации и преследований "Мемориала" - поставить в центр занятий проблемой национальной памяти все то, о чем писал, например, Солженицын, то есть русский вопрос. И вокруг него, русского вопроса, строить свое здание.
Но если бы советская интеллигенция подошла к делу так, то она бы и не была советской интеллигенцией, так что и думать об этом нет смысла.
Ну а тому "Мемориалу", который у нас имеется, лучше всего просто вернуться домой.
В Польшу - и другие прекрасные страны
-------------
через пару часов после публикации этого поста прочла про Ольшанского, что он ставит у себя такое --
"В городских советских магазинах можно было купить прекрасный продукт, о котором сегодня и не мечтают шеф-повара респектабельных московских ресторанов. Причем цены были на редкость демократичные: магазин «Олень» на Ленинском проспекте предлагал медвежатину по 3 рубля 50 копеек за килограмм, глухарей и тетеревов по 6—7 рублей за тушку, оленину по 3 рубля. Народ заходил туда, брезгливо осматривал деликатесы, разворачивался и отправлялся искать вожделенную колбасу."
Знаете, одни раз Мединский, которого я иногда слушаю с интересом, заявил, что Конради, убийца Воровского, погиб, сражаясь в Сопротивлении, от рук гитлеровцев.
Это не просто наглая, но глупая и легко проверяемая ложь. Зачем человек так подставляется, загадка. Ведь теперь ему трудно верить во всем, что он говорит.
Видно, у совецких по генетике людей потребность врать просто вписана в спираль ДНК...
Ольшанский:
Миссия такого рода структуры всегда - и это неизбежно и правильно - выходит за пределы составления поминальных списков.
Она, такая структура, всегда что-то говорит обществу своей работой, создает какой-то идеологический, символический фон.
И если любой Институт национальной памяти в Восточной Европе сообщает обществу примерно следующее:
"Мы, ясновельможные паны, хотим рассказать нашей великой нации о том, какие страдания она переживала в прошлом, какие жертвы она приносила, каким репрессиям она подвергалась, чтобы наша нация ощутила себя героической, великой, избранной",
то миссия здешних деятелей сводилась примерно к такому:
"Я, Тенгиз Тадеушевич Каценеленбоген, сын комиссара госбезопасности НКВД первого ранга, хочу рассказать этим русским о том, как мы пострадали от русских и их проклятого государства, и хочу призвать их к покаянию и растворению к рядах цивилизованного человечества".
Конечно, это карикатура, но такая узнаваемая, не правда ли?
В России получился Институт Антинациональной Памяти - и последствия этого оказались самые тяжелые.
Коль скоро критика репрессий и вообще критика советского прошлого стала исходить от антинациональных меньшинств, которые заведомо поддерживают любых врагов русских, - национальное большинство, в свою очередь, сплотилось вокруг советских политруков, которые не вызывают у меня ни малейшей симпатии, но они, во всяком случае, убеждали общество в том, что оно - героическое, великое, пусть и с помощью специфических аргументов.
Таким образом, вместо того, чтобы выдвинуть тезис "героический русский народ пострадал от оккупационной банды Лениносталина, и, очищаясь от нее, должен возродить великую страну, построенную на русском национализме и заботе о себе, а не на марксистской бойне", - в ход пошел тезис "плохой русский народ во главе с их вожаком Лениносталиным обидел Тенгиза Тадеушевича Каценеленбогена, а теперь обижает Украину, эй, цивилизованный мир, победи их скорее, поставь их на колени", - и, в результате, все пришло к тезису "если про плохого Лениносталина нам рассказывает Тенгиз Тадеушевич и его дружки, то, значит, Лениносталин был хороший, и только так, как он правил Россией, ей и нужно править, это и есть единственный путь к нашему величию".
А всего-то и требовалось - чтобы избежать противной ресоветизации и преследований "Мемориала" - поставить в центр занятий проблемой национальной памяти все то, о чем писал, например, Солженицын, то есть русский вопрос. И вокруг него, русского вопроса, строить свое здание.
Но если бы советская интеллигенция подошла к делу так, то она бы и не была советской интеллигенцией, так что и думать об этом нет смысла.
Ну а тому "Мемориалу", который у нас имеется, лучше всего просто вернуться домой.
В Польшу - и другие прекрасные страны
-------------
через пару часов после публикации этого поста прочла про Ольшанского, что он ставит у себя такое --
"В городских советских магазинах можно было купить прекрасный продукт, о котором сегодня и не мечтают шеф-повара респектабельных московских ресторанов. Причем цены были на редкость демократичные: магазин «Олень» на Ленинском проспекте предлагал медвежатину по 3 рубля 50 копеек за килограмм, глухарей и тетеревов по 6—7 рублей за тушку, оленину по 3 рубля. Народ заходил туда, брезгливо осматривал деликатесы, разворачивался и отправлялся искать вожделенную колбасу."
Знаете, одни раз Мединский, которого я иногда слушаю с интересом, заявил, что Конради, убийца Воровского, погиб, сражаясь в Сопротивлении, от рук гитлеровцев.
Это не просто наглая, но глупая и легко проверяемая ложь. Зачем человек так подставляется, загадка. Ведь теперь ему трудно верить во всем, что он говорит.
Видно, у совецких по генетике людей потребность врать просто вписана в спираль ДНК...