Чуть ли не главная тема творчества Стругацких (как минимум, она оказалась в числе главных!) - воспитание. Через много лет в их повести «Гадкие лебеди» появится странное училище мокрецов, и там дети будут отделены от родителей наглухо. Вслед за тем - блистательный лицей из повести «Отягощенные злом», а на финише всей творческой деятельности Бориса Натановича Стругацкого, в его сольном романе «Бессильные мира сего», - группа некоего мэтра, способного развивать в учениках сверхчеловеческие таланты. Если в аньюдинской школе из детей делали продолжение лучшего мира - блистательной цивилизации единого человечества - то в более поздних текстах Стругацкие вкладывали в педагогику совершенно иной смысл. А именно, выращивание в детях того, что изменит или, еще того лучше, - похоронит мир старый, ни в чем не соответствующий идеалам интеллигенции. Иначе говоря, выращивание другого мира. Но во всех случаях, от самой ранней, аньюдинской, версии до «Бессильных мира сего» наставник, т.е. интеллигент и профессионал, подавался как безусловно предпочтительная персона по сравнению с родителями, так или иначе влияющими на воспитание детей. Родители - помеха. Родители - обуза. А порой родители - беда для ребенка. Доверять им столь тонкое дело, как образование и воспитание собственных отпрысков, значит рисковать. Как бы не случилось большой человеческой аварии! Откровеннее всего это неприятие высказано в повести «Далекая Радуга» (1963). Тот же самый благословенный XXII век. Интернат-система получила вид глобальной сети. Но если родители желают сами возиться с ребенком... что ж, система не станет насиловать их «инстинкты», пусть они и рассматриваются как атавизм. Вот большой управленец Матвей Вязаницын беседует с Леонидом Горбовским - сквозным героем нескольких повестей Стругацких, носителем авторской этики. Они обсуждают супругу Вязаницына, Женечку, решившую не отдавать ребенка на общественное попечение: «- Она с ним сначала ужасно мучилась. Жаловалась. "Нет, - говорит, - у меня материнского чувства. Урод я. Дерево". А дотом что-то случилось. Я даже не заметил как. Правда, он очень славный поросенок. Очень ласковый и умница. Гулял я с ним однажды вечером в парке. Вдруг он спрашивает: "Папа, что это приседает?" Я сначала не понял. Потом... Понимаешь, ветер, качается фонарь, и тени от него на стене. "Приседает". Очень точный образ, правда? - Правда, - сказал Горбовский. - Писатель будет. Только хорошо бы отдать его все-таки в интернат. Матвей махнул рукой. - Не может быть и речи, - сказал он. - Она не отдаст. И ты знаешь, сначала я спорил, а потом подумал: "Зачем? Зачем отнимать у человека смысл жизни?" Это ее смысл жизни. Мне это недоступно, - признался он». Итак, «хорошо бы отдать его в интернат». Интернат - норма. Материнский инстинкт - реликт. Позиция Стругацких: от таких реликтов не жди добра. (Ефремов — мыслит так же...) http://www.tavrio.ru/index.php/lib/lit/ (Работает ли ссылка -- не проверяла) Хм... Ефремова сейчас чуть ли не противоспостявляют Стругацким как русского. Честно, я Ефремова читала давно, и кажется только Час быка и помню чуть чуть. Но образ светлого будущего, где все по другому, и семья в том числе -- это есть.