привычки из детства
В моем глубоком детстве сливочное масло продавали на вес. Помню эпизод, как мама купила брусочек. Он показался мне таким соблазнительно-желтым, что я захотела попробовать. Почему то мама пошла мне навстречу, дала откусить с довеска... С тех пор я не выношу сливочного масла ни в каком виде и ни в какой комбинации, даже запаха. И жарить предпочитаю на подсолнечном, или в крайнем случае, на смеси.
Более длительный неприятный опыт связан с баней. Мцхетская (Мцхета, обрастной центр в 18 километрах от Тифлиса.* -- Тифлис настоящее историческое название города. Тбилиси это грузинская огласовка топонима, как считают, римского происхождения, в котором присуствует чуждый грузинскому языку звук -Ф-), так вот, мцхетская баня того времени -- 60-х годов 20 века -- ничем не напоминала знаменитые тифлисские бани, построенные персами. Ничем.
* Боже мой, всего 18... можно и пешком пройти. Но эта дорога мне с детства казалась невыносимо долгой.
-------------
Это была приземистоая, серая, наверное, бетонная постройка весьма мрачного вида. Если бы мифические нацистстские бани-душегубки существовали в реальности, они могли выглядеть именно так.
Каждое посещение этого заведения было для меня пыткой. Я даже помню, как лет в 5 у меня был чуть ли не единственный в жизни приступ истерики: не желая идти мыться, я держалась за дужку кровати, а мама пыталась меня оторвать от нее, таща за ноги. Дальше не помню, наверняка она победила.
Мученье начиналось уже в прихожей этой бани. Там всегда была очередь, ВСЕГДА. Причем только на женской половине -- что добавляло морального угнетения. Мужчины или мылись реже\быстрее, или не были обременены детьми -- там никаких очередей не было, папа, взяв нам всем по билетику, шел спокойно мыться, а мы усаживались ждать среди групп женщин с сумками и детьми, занимавших все сиденья (и еще хорошо, если была свободная скамья). Кстати, аналогичная ситуация часто была и в обычных очередях, которые к Грузии делилилсь на женские и мужские. Женская представляла собой орущую безформенную толпу, а мужская -- недлинный ряд спокойно стоящих дядек. Я -- уже во взрослом состоянии, разумеется, -- обычно становилась к мужчинам, в женской очереди просто не было шанса прорваться к прилавку.
Сколько приходилось ждать, трудно сказать, для ребенка 20-30 минут это невыносимо долго. Думаю, ждать приходилось и дольше. Атмосфера в прихожей этой бани напоминала мне картину бомбоубежища при налете фашистов во время войны, которую любили показывать в многочисленных кинофильмах моего детства. Такое же унылое, скученное, безсмысленное ожидание в бетонной коробке.
Но вот мы с мамой к номере. Помывочная была из двух отделений, маленькая прихожая с лавочкой и камера с душем. Дело в том, что отопления в бане не существовало, обогревалось помещение паром от душа. И, как нетрудно догадаться, как только горячая вода закрывалась ( а ее надо было закрыть еще неодетым, как вы понимаете, и включить, уже раздевшись, соответственно), бетонная коробка мгновенно остывала. И вот, прыгая на холодном полу, мы спешно вытирались и одевались, дрожа и с трудом натягивая чулки на влажную кожу.
Мытье с тех пор для меня никак не удовольствие, а только обязанность -- даже несмотря на то, что все давно изменилось.
В очень похожем доме прошло мое ранее детство.
Выше фото 33 года, но дома моего детсва тоже были такими.
А ниже два новых снимка -- так выглядят теперь места моего раннего детства. Все очень облагорожено, "немецкая" мостовая, прежде был асфальт, точнее, на маленьких улочках обычно остатки асфальта или утоптанная земля с камешками-голышами.
На заднем фоне -- Джвари.
Ниже -- Светицховели.
Ограда тоже новая, таких каменных заборов не было, в лучшем случае низенький парапет, а сверху или рабица или штакетник.
Разумеется, были и приятные воспоминания детства (у меня вообще было хорошее детство) -- например, посещение керосинного подвальчика. Туда мы всегда ходили с бабушкой. Очень я любила огромный пустой подвал, незабываемо пропахший керосином. В одном углу стояла бочка, откуда, совсем как квас, наливался керосин через большую жестяную воронку. Продавалось еще хозяйственное мыло -- но видимо, не всегда, потому что запасы мыла всегда имелись в любой семье. У нас была -- уже потом, в своём жилище -- полка в душевой комнатке под это дело.
А керосин нужно было иметь для керосиновых ламп, которые всегда держали наготове на случай отключения элеткричества время от времени.
Вот такими были 60-е,70-е годы. В благополучной, к слову, очень благополучной советской Грузии.
--------
Попалось очень характерное воспоминание из еще советского 1987 года.
/ru-traveller.livejournal.com/
Автовокзальчик оказался совершенно пуст. К развалинам монастыря не ходили автобусы или маршрутки, не было ни таксистов, ни частников, которые согласились бы отвезти нас в Джвари: как говорится, «нас не ждали». Мы совсем было отчаялись, как вдруг на унылую площадь въехал и остановился автобус. Мы бросились к нему и - о счастье! - это оказалась школьная экскурсия из Тбилиси, которая направлялась в Джвари! Автобус был набит пассажирами – детишками, родителями-общественниками, а кроме того какими-то коробками, корзинами и сумками. Руководил поездкой молодой учитель. Нас охотно согласились взять с собой и даже обещали доставить обратно прямиком в Тбилиси. Мы втиснулись в автобус и радостно поглядывали на Джвари, возвышавшийся за рекой: сейчас доберемся!
Не помню, миновали мы мост через Арагву или нет, но автобус вдруг остановился близ симпатичной солнечной лужайки. Началось бурное движение: дети выскочили наружу и принялись бегать, родители потащили из автобуса свой увесистый багаж. "Детям пора перекусить! Покормим их и поедем дальше", - объяснил учитель. Мы понимающе покивали и тоже уселись на поваленное дерево перекусить (лавашом и огурцом).
Покупка огурца прошла не без шероховатостей. Продавец с силой бросил огурец на весы и тут же воскликнул: "рубель"! "Какой еще рубель? – возмутилась я. - Ты бы хоть дождался, пока стрелка на весах остановится". Продавец посмотрел на меня с отвращением и презрительно сказал: "Бэри так!" "Нет уж", - ответила я столь же презрительно, бросила на весы 50 копеек, схватила огурец и гордо удалилась.
Итак, мы скромно устраивались в сторонке, не желая мешать нашим благодетелям, но не успели приступить к поеданию огурца и лаваша, как к нам подскочил встревоженный учитель и замахал руками. "Уберите это! Уберите, пожалуйста! Как можно! Вы же наши гости! Что о нас подумают люди!" – восклицал он, хотя никаких людей, кроме пассажиров автобуса, поблизости не было.
"Садитесь, дорогие, закусите с нами!" И он потащил нас к разложенной посреди поляны огромной клеенке, которую окружали пледы и подушки, и которую… о боже! в два слоя заполняли все роскошества грузинской кухни: холодные закуски, заботливо укутанные горячие блюда, остро пахнущие приправы, банки с солениями и бутыли с домашним вином.
Мы ели, ели, ели и провозглашали тосты за детей и за родителей, за Грузию и за Россию, за дружбу и любовь. По настоянию папы, пили за хозяек, накрывших этот чудесный стол. Причем, водитель автобуса не отставал от прочих сотрапезников, что нас до какого-то момента несколько беспокоило.
Между тем, начало смеркаться. "Тамгдесливаясяшумят…" - вдруг вспомнил отец и робко спросил: "А когда же мы поедем в Джвари?" "А вам так надо в Джвари? Что там – одни развалины!" - пренебрежительно махнул рукой учитель. Мы, однако, как-то разом взбодрились и начали в два голоса объяснять, что поэма Лермонтова – вершина русской поэзии и нам очень, ну просто очень хочется посмотреть на место, описанное в "Мцыри", что мы приехали из Москвы в Грузию именно для того, чтобы увидеть Джвари!
"Ну ладно, Джвари так Джвари", – со вздохом ответил педагог и дал отбой: "Пора заканчивать. Надо отвезти наших гостей в Джвари, потому что они очень любят поэта Лермонтова! Поехали". Достаточно быстро, учитывая хмельное состояние сотрапезников, все было убрано, и протрезвевший водитель лихо доставил нас по горной дороге на вершину. "Вы идите, посмотрите там минут десять, а мы вас в автобусе подождем. Дети устали. Только не упадите, обрыв крутой", - милостиво разрешил учитель.
Более длительный неприятный опыт связан с баней. Мцхетская (Мцхета, обрастной центр в 18 километрах от Тифлиса.* -- Тифлис настоящее историческое название города. Тбилиси это грузинская огласовка топонима, как считают, римского происхождения, в котором присуствует чуждый грузинскому языку звук -Ф-), так вот, мцхетская баня того времени -- 60-х годов 20 века -- ничем не напоминала знаменитые тифлисские бани, построенные персами. Ничем.
* Боже мой, всего 18... можно и пешком пройти. Но эта дорога мне с детства казалась невыносимо долгой.
-------------
Это была приземистоая, серая, наверное, бетонная постройка весьма мрачного вида. Если бы мифические нацистстские бани-душегубки существовали в реальности, они могли выглядеть именно так.
Каждое посещение этого заведения было для меня пыткой. Я даже помню, как лет в 5 у меня был чуть ли не единственный в жизни приступ истерики: не желая идти мыться, я держалась за дужку кровати, а мама пыталась меня оторвать от нее, таща за ноги. Дальше не помню, наверняка она победила.
Мученье начиналось уже в прихожей этой бани. Там всегда была очередь, ВСЕГДА. Причем только на женской половине -- что добавляло морального угнетения. Мужчины или мылись реже\быстрее, или не были обременены детьми -- там никаких очередей не было, папа, взяв нам всем по билетику, шел спокойно мыться, а мы усаживались ждать среди групп женщин с сумками и детьми, занимавших все сиденья (и еще хорошо, если была свободная скамья). Кстати, аналогичная ситуация часто была и в обычных очередях, которые к Грузии делилилсь на женские и мужские. Женская представляла собой орущую безформенную толпу, а мужская -- недлинный ряд спокойно стоящих дядек. Я -- уже во взрослом состоянии, разумеется, -- обычно становилась к мужчинам, в женской очереди просто не было шанса прорваться к прилавку.
Сколько приходилось ждать, трудно сказать, для ребенка 20-30 минут это невыносимо долго. Думаю, ждать приходилось и дольше. Атмосфера в прихожей этой бани напоминала мне картину бомбоубежища при налете фашистов во время войны, которую любили показывать в многочисленных кинофильмах моего детства. Такое же унылое, скученное, безсмысленное ожидание в бетонной коробке.
Но вот мы с мамой к номере. Помывочная была из двух отделений, маленькая прихожая с лавочкой и камера с душем. Дело в том, что отопления в бане не существовало, обогревалось помещение паром от душа. И, как нетрудно догадаться, как только горячая вода закрывалась ( а ее надо было закрыть еще неодетым, как вы понимаете, и включить, уже раздевшись, соответственно), бетонная коробка мгновенно остывала. И вот, прыгая на холодном полу, мы спешно вытирались и одевались, дрожа и с трудом натягивая чулки на влажную кожу.
Мытье с тех пор для меня никак не удовольствие, а только обязанность -- даже несмотря на то, что все давно изменилось.
В очень похожем доме прошло мое ранее детство.
Выше фото 33 года, но дома моего детсва тоже были такими.
А ниже два новых снимка -- так выглядят теперь места моего раннего детства. Все очень облагорожено, "немецкая" мостовая, прежде был асфальт, точнее, на маленьких улочках обычно остатки асфальта или утоптанная земля с камешками-голышами.
На заднем фоне -- Джвари.
Ниже -- Светицховели.
Ограда тоже новая, таких каменных заборов не было, в лучшем случае низенький парапет, а сверху или рабица или штакетник.
Разумеется, были и приятные воспоминания детства (у меня вообще было хорошее детство) -- например, посещение керосинного подвальчика. Туда мы всегда ходили с бабушкой. Очень я любила огромный пустой подвал, незабываемо пропахший керосином. В одном углу стояла бочка, откуда, совсем как квас, наливался керосин через большую жестяную воронку. Продавалось еще хозяйственное мыло -- но видимо, не всегда, потому что запасы мыла всегда имелись в любой семье. У нас была -- уже потом, в своём жилище -- полка в душевой комнатке под это дело.
А керосин нужно было иметь для керосиновых ламп, которые всегда держали наготове на случай отключения элеткричества время от времени.
Вот такими были 60-е,70-е годы. В благополучной, к слову, очень благополучной советской Грузии.
--------
Попалось очень характерное воспоминание из еще советского 1987 года.
/ru-traveller.livejournal.com/
Автовокзальчик оказался совершенно пуст. К развалинам монастыря не ходили автобусы или маршрутки, не было ни таксистов, ни частников, которые согласились бы отвезти нас в Джвари: как говорится, «нас не ждали». Мы совсем было отчаялись, как вдруг на унылую площадь въехал и остановился автобус. Мы бросились к нему и - о счастье! - это оказалась школьная экскурсия из Тбилиси, которая направлялась в Джвари! Автобус был набит пассажирами – детишками, родителями-общественниками, а кроме того какими-то коробками, корзинами и сумками. Руководил поездкой молодой учитель. Нас охотно согласились взять с собой и даже обещали доставить обратно прямиком в Тбилиси. Мы втиснулись в автобус и радостно поглядывали на Джвари, возвышавшийся за рекой: сейчас доберемся!
Не помню, миновали мы мост через Арагву или нет, но автобус вдруг остановился близ симпатичной солнечной лужайки. Началось бурное движение: дети выскочили наружу и принялись бегать, родители потащили из автобуса свой увесистый багаж. "Детям пора перекусить! Покормим их и поедем дальше", - объяснил учитель. Мы понимающе покивали и тоже уселись на поваленное дерево перекусить (лавашом и огурцом).
Покупка огурца прошла не без шероховатостей. Продавец с силой бросил огурец на весы и тут же воскликнул: "рубель"! "Какой еще рубель? – возмутилась я. - Ты бы хоть дождался, пока стрелка на весах остановится". Продавец посмотрел на меня с отвращением и презрительно сказал: "Бэри так!" "Нет уж", - ответила я столь же презрительно, бросила на весы 50 копеек, схватила огурец и гордо удалилась.
Итак, мы скромно устраивались в сторонке, не желая мешать нашим благодетелям, но не успели приступить к поеданию огурца и лаваша, как к нам подскочил встревоженный учитель и замахал руками. "Уберите это! Уберите, пожалуйста! Как можно! Вы же наши гости! Что о нас подумают люди!" – восклицал он, хотя никаких людей, кроме пассажиров автобуса, поблизости не было.
"Садитесь, дорогие, закусите с нами!" И он потащил нас к разложенной посреди поляны огромной клеенке, которую окружали пледы и подушки, и которую… о боже! в два слоя заполняли все роскошества грузинской кухни: холодные закуски, заботливо укутанные горячие блюда, остро пахнущие приправы, банки с солениями и бутыли с домашним вином.
Мы ели, ели, ели и провозглашали тосты за детей и за родителей, за Грузию и за Россию, за дружбу и любовь. По настоянию папы, пили за хозяек, накрывших этот чудесный стол. Причем, водитель автобуса не отставал от прочих сотрапезников, что нас до какого-то момента несколько беспокоило.
Между тем, начало смеркаться. "Тамгдесливаясяшумят…" - вдруг вспомнил отец и робко спросил: "А когда же мы поедем в Джвари?" "А вам так надо в Джвари? Что там – одни развалины!" - пренебрежительно махнул рукой учитель. Мы, однако, как-то разом взбодрились и начали в два голоса объяснять, что поэма Лермонтова – вершина русской поэзии и нам очень, ну просто очень хочется посмотреть на место, описанное в "Мцыри", что мы приехали из Москвы в Грузию именно для того, чтобы увидеть Джвари!
"Ну ладно, Джвари так Джвари", – со вздохом ответил педагог и дал отбой: "Пора заканчивать. Надо отвезти наших гостей в Джвари, потому что они очень любят поэта Лермонтова! Поехали". Достаточно быстро, учитывая хмельное состояние сотрапезников, все было убрано, и протрезвевший водитель лихо доставил нас по горной дороге на вершину. "Вы идите, посмотрите там минут десять, а мы вас в автобусе подождем. Дети устали. Только не упадите, обрыв крутой", - милостиво разрешил учитель.