антицивилизация
В.Ю. Даренский
https://rusidea.org/250968800
Неосоветизм становится «раковой опухолью» современной России. В силу своего исторического невежества, почти ничего не зная о подлинной России, существовавшей до 1917 года, современный обыватель любит рассуждать о «величии». И современную Россию видит великой именно в качестве своего рода СССР-2. Тот факт, что всё это иллюзорное величие, основанное на нищете и духовной деградации народа, загнанного в страну-гетто, из которой даже невозможно было бежать, закончилось крахом – почему-то не осознаётся. Эта недалёкость и мелкость ума – тоже наследие СССР (и явно не признак его «величия»).
Ещё большей глупостью является похвальба «достижениями» СССР. Такие достижения – от всеобщей грамотности до освоения космоса – в ХХ веке происходили во всём мире, и ничего специфически «советского» в них нет. Точнее, есть, но только исключительно негативное. Во-первых, эти достижения во всём мире происходили в рамках нормальной жизни, и только в СССР – ценой неимоверных жертв, гибели миллионов людей и фактического геноцида, сломавшего в ХХ веке хребет русскому народу. Во-вторых, без катастрофы 1917 года, разорившей Россию и отбросившей её на десятилетия назад в экономическом развитии эти достижения были бы ещё большими. Например, всеобщая грамотность в царской России вводилась бы уже в 1918 году, а большевики достигли этого на 20 лет позже. Но всё это мелочь по сравнению с гибелью десятков миллионов людей от эпидемий, голода и геноцида – главного результата Гражданской войны и установления террористического режима.
После того, как стала очевидна лживость марксистской мифологии об СССР как «самом передовом строе», перед наукой встал вопрос о том, как объяснить этот феномен в рамках всемирно-исторического процесса. Было предложено много самых разнообразных концепций.
Например, академик И.Р. Шафаревич вполне серьёзно отнёсся к термину «социализм» и исследовал это явление на протяжении всей мировой истории. Он обнаружил, что «строй», очень похожий на советский, существовал уже в древних деспотиях, а затем время от времени возникал в разное время в разных местах. Тем самым, он не нов, но всегда одинаково убийственен для народа и государства. Все такие эксперименты со «справедливым строем» всегда и везде заканчивались одним и тем же – нищетой, деградацией и умиранием общества. По этому же пути шёл и СССР.
Принципиальный парадокс «советского строя» состоит в том, что в нём общая цивилизационная модернизация (секуляризация, урбанизация и развитие техники) осуществлялась за счёт радикальной архаизации форм социальной, экономической, политической и культурной жизни. В этом смысле он был радикальный «псевдоморфозой» (О. Шпенглер), изначально обречённой на саморазрушение в силу этого своего главного внутреннего противоречия. Естественно, что в советской идеологии все феномены архаизации, наоборот, изображались как нечто «новое», но от этого их подлинная суть не менялась.
Для столь неустойчивого феномена, как «советский строй», даже 70 лет существования – это очень большой срок. Просуществовать так долго СССР смог только благодаря мобилизационному режиму жизни во всех сферах. Как только этот режим ослабел, и с 1960-х годов начался период относительно спокойной жизни, сразу же началось вырождение и распад «советского строя», поскольку он по своей природе может существовать только в режиме мобилизации и войны. Поэтому Великая Отечественная война временно укрепила «советский строй» и фактически продлила его существование на несколько десятилетий. Любое улучшение материальных условий и ослабление политического режима автоматически приводило к саморазрушению СССР, поскольку неизбежное повышение материальных запросов и потребности в духовной свободе не могло быть удовлетворено в рамках советской экономики тотального дефицита и в условиях идеологического диктата.
Кроме того, исторически было абсолютно закономерно, что советская партийно-государственная «элита», уже изначально имевшая криминальное происхождение, при первой же возможности отказалась от существования в советском «гетто» ради пользования всеми благами «свободного мира». Всё остальное население стремилось к этому же, поэтому советскую «элиту» никак нельзя обвинять в «предательстве» – разрушая СССР, она всего лишь выражала «общенародные чаяния». ...
Для корректности советскую историю следует условно разделить на три периода: ранний (1920-40-е); поздний (1970-80-е) и переходный между ними (1950-60-е).
Поздний период СССР может рассматриваться уже как разновидность «социального государства» современного типа, хотя и низкоэффективного по сравнению с его западными аналогами. В этот период архаические элементы уже весьма ослабели вследствие «гуманизации» советского режима. Но в первые два периода они были определяющими.
В сфере экономики тотальная госсобственность в СССР часто трактуется как особая разновидность «государственного капитализма», замаскированная под «социалистической» марксисткой фразеологией. По многим параметрам это действительно так. С госкапитализмом советскую экономику роднит принцип государственных инвестиций и государственного планирования, но радикально отличает тот факт, что в отличие от госкапитализма, советская экономика имела закрытый характер и в ней отсутствовала внутренняя конкурентная среда. По этому критерию советская экономика относится к ещё более архаическим стадиям, чем капитализм – к феодальной и даже рабовладельческой (в свой самый ранний период). Колхозы сталинского периода и система ГУЛАГа – по всем объективным признакам являются реликтом рабовладельческого строя, возрождённого на государственном уровне.
Без этого государственно-рабовладельческого периода большевики вообще не смогли бы удержать власть и сломать основу народа – свободное крестьянство. Поэтому этот период вовсе не является «случайным» и «вынужденным», но относится к сущностной основе большевизма. Но если «рабовладельческий» компонент был временным, то уже «феодальный» относится к сущностным основам советской экономики и общества в целом.
Те черты, которые отличают советскую экономику от госкапитализма, весьма чётко соответствуют признакам феодализма. Народ лишён какой-либо собственности, кроме личной, вся собственность находится в руках государства, а государство – в руках корпорации («партии») как сюзерена. Это классический ранний феодализм; далее он идёт в «глубину» и формируется «новое сословное общество». В 1970-80-е годы оно уже вполне сложилось и заблокировало вертикальные каналы социальной мобильности.
В сочетании с экономикой тотального дефицита и ярким образом западного «общества потребления» эта ситуация привела к массовой психологии недовольства жизнью в позднесоветский период. ...
В СССР 1970-80-х годов уровень массового недовольства жизнью был значительно выше, чем в современной России. Хотя в то время были невозможны социологические опросы на эту тему, однако это хорошо помнят все те, кто жил в то время. Исключение составляла привилегированная советская «элита» (около 1/10 части населения), и в основном именно её потомки в наше время являются пропагандистами неосоветизма (хотя другая их часть стала властью нынешней).
Среди элементов архаики, актуализированной «советским строем», особенно в его ранний период, можно указать даже и на явные черты первобытнообщинного строя. В самой непосредственной и очевидной форме они проявились в криминальном мире, который в СССР приобрёл гигантские масштабы и стал органической частью всего общества в целом, сильно влияя на его психологию, мораль и язык.
До 1917 г. в России не существовало криминального мира как массового явления, а были только его локальные очаги, обычно, этнического характера (цыганский, еврейский и др.). Криминальный мир как огромное сообщество возникает в 1920-30-х годах вследствие происшедших социальных катастроф и появления огромной массы социальных маргиналов (беспризорники и др.). Отношения в криминальном мире построены на очень жёстких обычаях и распределении социальных ролей, очень похожих на те, которые существуют в первобытном обществе у самых диких племён. Язык в этом мире также редуцируется до почти первобытного, что было впервые показано Д.С. Лихачёвым в его исследовании 1920-х годов на материале собственного пребывания на Беломорканале.
Многие стереотипы поведения, мышления и речи, ставшие привычными и нормальными в современном российском обществе, привнесены в него из криминального мира. Впрочем, это не означает, что они криминальны сами по себе – чаще всего, как раз наоборот, это просто стереотипы инстинктивной самозащиты по принципу «Меньше знаешь – крепче спишь» или «Чем больше узнаю людей – тем больше нравятся собаки» и т.п.
Явные черты «первобытной общины» имела и советская экономика в целом, основанная на первобытном принципе «распределения». А поскольку распределение контролировалось «смотрящим» в виде государства, то эта экономика по своей «модели» очень похожа на закрытую систему распределения, которая существует в криминальном мире. И эта аналогия не является внешней и случайной – но на самом деле они имеют общее происхождение. Общим прототипом и криминальной, и советской экономики является экономика еврейского финансового мира, существующая ещё с Античности, а в Новое время подчинившая себе мировую экономику в целом.
Архаизация как цивилизационная основа «советского строя» имела и свои позитивные аспекты, которые в меру возможности компенсировали её негативные стороны. «Советский строй» вообще стал возможен только потому, что он паразитировал на лучших качествах народа, сформированных намного раньше – ещё традиционной православной цивилизацией. Но сам «советский строй» эти качества не воспроизводил, а наоборот, активно разрушал. Поэтому когда эти качества иссякли у новых поколений, СССР разрушился автоматически, поскольку исчез тот человеческий ресурс, за счёт которого он существовал.
Даже пресловутый «коллективизм» на самом деле вовсе не был советским, а был получен уже как готовое качество народа, сформированное христианской моралью самопожертвования и психологией русской крестьянской общины. Этот «коллективизм» вовсе не был советским, но существовал, пока была живы поколения, родившиеся ещё в царской России.
Новые советские поколения, вопреки официальной пропаганде, формировались уже с психологией эгоцентрического потребительства, и когда с 1960-70-х годов они стали преобладать, СССР был уже обречён.
Вся статья https://vk.com/wall-137190697_68504
https://rusidea.org/250968800
Неосоветизм становится «раковой опухолью» современной России. В силу своего исторического невежества, почти ничего не зная о подлинной России, существовавшей до 1917 года, современный обыватель любит рассуждать о «величии». И современную Россию видит великой именно в качестве своего рода СССР-2. Тот факт, что всё это иллюзорное величие, основанное на нищете и духовной деградации народа, загнанного в страну-гетто, из которой даже невозможно было бежать, закончилось крахом – почему-то не осознаётся. Эта недалёкость и мелкость ума – тоже наследие СССР (и явно не признак его «величия»).
Ещё большей глупостью является похвальба «достижениями» СССР. Такие достижения – от всеобщей грамотности до освоения космоса – в ХХ веке происходили во всём мире, и ничего специфически «советского» в них нет. Точнее, есть, но только исключительно негативное. Во-первых, эти достижения во всём мире происходили в рамках нормальной жизни, и только в СССР – ценой неимоверных жертв, гибели миллионов людей и фактического геноцида, сломавшего в ХХ веке хребет русскому народу. Во-вторых, без катастрофы 1917 года, разорившей Россию и отбросившей её на десятилетия назад в экономическом развитии эти достижения были бы ещё большими. Например, всеобщая грамотность в царской России вводилась бы уже в 1918 году, а большевики достигли этого на 20 лет позже. Но всё это мелочь по сравнению с гибелью десятков миллионов людей от эпидемий, голода и геноцида – главного результата Гражданской войны и установления террористического режима.
После того, как стала очевидна лживость марксистской мифологии об СССР как «самом передовом строе», перед наукой встал вопрос о том, как объяснить этот феномен в рамках всемирно-исторического процесса. Было предложено много самых разнообразных концепций.
Например, академик И.Р. Шафаревич вполне серьёзно отнёсся к термину «социализм» и исследовал это явление на протяжении всей мировой истории. Он обнаружил, что «строй», очень похожий на советский, существовал уже в древних деспотиях, а затем время от времени возникал в разное время в разных местах. Тем самым, он не нов, но всегда одинаково убийственен для народа и государства. Все такие эксперименты со «справедливым строем» всегда и везде заканчивались одним и тем же – нищетой, деградацией и умиранием общества. По этому же пути шёл и СССР.
Принципиальный парадокс «советского строя» состоит в том, что в нём общая цивилизационная модернизация (секуляризация, урбанизация и развитие техники) осуществлялась за счёт радикальной архаизации форм социальной, экономической, политической и культурной жизни. В этом смысле он был радикальный «псевдоморфозой» (О. Шпенглер), изначально обречённой на саморазрушение в силу этого своего главного внутреннего противоречия. Естественно, что в советской идеологии все феномены архаизации, наоборот, изображались как нечто «новое», но от этого их подлинная суть не менялась.
Для столь неустойчивого феномена, как «советский строй», даже 70 лет существования – это очень большой срок. Просуществовать так долго СССР смог только благодаря мобилизационному режиму жизни во всех сферах. Как только этот режим ослабел, и с 1960-х годов начался период относительно спокойной жизни, сразу же началось вырождение и распад «советского строя», поскольку он по своей природе может существовать только в режиме мобилизации и войны. Поэтому Великая Отечественная война временно укрепила «советский строй» и фактически продлила его существование на несколько десятилетий. Любое улучшение материальных условий и ослабление политического режима автоматически приводило к саморазрушению СССР, поскольку неизбежное повышение материальных запросов и потребности в духовной свободе не могло быть удовлетворено в рамках советской экономики тотального дефицита и в условиях идеологического диктата.
Кроме того, исторически было абсолютно закономерно, что советская партийно-государственная «элита», уже изначально имевшая криминальное происхождение, при первой же возможности отказалась от существования в советском «гетто» ради пользования всеми благами «свободного мира». Всё остальное население стремилось к этому же, поэтому советскую «элиту» никак нельзя обвинять в «предательстве» – разрушая СССР, она всего лишь выражала «общенародные чаяния». ...
Для корректности советскую историю следует условно разделить на три периода: ранний (1920-40-е); поздний (1970-80-е) и переходный между ними (1950-60-е).
Поздний период СССР может рассматриваться уже как разновидность «социального государства» современного типа, хотя и низкоэффективного по сравнению с его западными аналогами. В этот период архаические элементы уже весьма ослабели вследствие «гуманизации» советского режима. Но в первые два периода они были определяющими.
В сфере экономики тотальная госсобственность в СССР часто трактуется как особая разновидность «государственного капитализма», замаскированная под «социалистической» марксисткой фразеологией. По многим параметрам это действительно так. С госкапитализмом советскую экономику роднит принцип государственных инвестиций и государственного планирования, но радикально отличает тот факт, что в отличие от госкапитализма, советская экономика имела закрытый характер и в ней отсутствовала внутренняя конкурентная среда. По этому критерию советская экономика относится к ещё более архаическим стадиям, чем капитализм – к феодальной и даже рабовладельческой (в свой самый ранний период). Колхозы сталинского периода и система ГУЛАГа – по всем объективным признакам являются реликтом рабовладельческого строя, возрождённого на государственном уровне.
Без этого государственно-рабовладельческого периода большевики вообще не смогли бы удержать власть и сломать основу народа – свободное крестьянство. Поэтому этот период вовсе не является «случайным» и «вынужденным», но относится к сущностной основе большевизма. Но если «рабовладельческий» компонент был временным, то уже «феодальный» относится к сущностным основам советской экономики и общества в целом.
Те черты, которые отличают советскую экономику от госкапитализма, весьма чётко соответствуют признакам феодализма. Народ лишён какой-либо собственности, кроме личной, вся собственность находится в руках государства, а государство – в руках корпорации («партии») как сюзерена. Это классический ранний феодализм; далее он идёт в «глубину» и формируется «новое сословное общество». В 1970-80-е годы оно уже вполне сложилось и заблокировало вертикальные каналы социальной мобильности.
В сочетании с экономикой тотального дефицита и ярким образом западного «общества потребления» эта ситуация привела к массовой психологии недовольства жизнью в позднесоветский период. ...
В СССР 1970-80-х годов уровень массового недовольства жизнью был значительно выше, чем в современной России. Хотя в то время были невозможны социологические опросы на эту тему, однако это хорошо помнят все те, кто жил в то время. Исключение составляла привилегированная советская «элита» (около 1/10 части населения), и в основном именно её потомки в наше время являются пропагандистами неосоветизма (хотя другая их часть стала властью нынешней).
Среди элементов архаики, актуализированной «советским строем», особенно в его ранний период, можно указать даже и на явные черты первобытнообщинного строя. В самой непосредственной и очевидной форме они проявились в криминальном мире, который в СССР приобрёл гигантские масштабы и стал органической частью всего общества в целом, сильно влияя на его психологию, мораль и язык.
До 1917 г. в России не существовало криминального мира как массового явления, а были только его локальные очаги, обычно, этнического характера (цыганский, еврейский и др.). Криминальный мир как огромное сообщество возникает в 1920-30-х годах вследствие происшедших социальных катастроф и появления огромной массы социальных маргиналов (беспризорники и др.). Отношения в криминальном мире построены на очень жёстких обычаях и распределении социальных ролей, очень похожих на те, которые существуют в первобытном обществе у самых диких племён. Язык в этом мире также редуцируется до почти первобытного, что было впервые показано Д.С. Лихачёвым в его исследовании 1920-х годов на материале собственного пребывания на Беломорканале.
Многие стереотипы поведения, мышления и речи, ставшие привычными и нормальными в современном российском обществе, привнесены в него из криминального мира. Впрочем, это не означает, что они криминальны сами по себе – чаще всего, как раз наоборот, это просто стереотипы инстинктивной самозащиты по принципу «Меньше знаешь – крепче спишь» или «Чем больше узнаю людей – тем больше нравятся собаки» и т.п.
Явные черты «первобытной общины» имела и советская экономика в целом, основанная на первобытном принципе «распределения». А поскольку распределение контролировалось «смотрящим» в виде государства, то эта экономика по своей «модели» очень похожа на закрытую систему распределения, которая существует в криминальном мире. И эта аналогия не является внешней и случайной – но на самом деле они имеют общее происхождение. Общим прототипом и криминальной, и советской экономики является экономика еврейского финансового мира, существующая ещё с Античности, а в Новое время подчинившая себе мировую экономику в целом.
Архаизация как цивилизационная основа «советского строя» имела и свои позитивные аспекты, которые в меру возможности компенсировали её негативные стороны. «Советский строй» вообще стал возможен только потому, что он паразитировал на лучших качествах народа, сформированных намного раньше – ещё традиционной православной цивилизацией. Но сам «советский строй» эти качества не воспроизводил, а наоборот, активно разрушал. Поэтому когда эти качества иссякли у новых поколений, СССР разрушился автоматически, поскольку исчез тот человеческий ресурс, за счёт которого он существовал.
Даже пресловутый «коллективизм» на самом деле вовсе не был советским, а был получен уже как готовое качество народа, сформированное христианской моралью самопожертвования и психологией русской крестьянской общины. Этот «коллективизм» вовсе не был советским, но существовал, пока была живы поколения, родившиеся ещё в царской России.
Новые советские поколения, вопреки официальной пропаганде, формировались уже с психологией эгоцентрического потребительства, и когда с 1960-70-х годов они стали преобладать, СССР был уже обречён.
Вся статья https://vk.com/wall-137190697_68504