Categories:

Большевик, которого боялся Сталин

https://monomah.org/archives/20436

Официально его звали Максим Максимович Литвинов. Настоящее же его имя – Меер-Енох Моисеевич Валлах.

Тройка большевиков – Чичерин, Красин и Литвинов – была главной в трёх важнейших вещах:

1) Связь большевистской партии с западными заказчиками революции в России (здесь необходимо сказать также о «демоне революции» Троцком, и главным образом, о «сером кардинале» — Свердлове, чей брат был приближен к очень важным фигурам Уолл-стрита и мiровой «закулисы», которую сегодня на Западе уже почти официально обозначают понятием «deep state» — «глубинное государство» — ред.);

2) Деньги партии;

3) Оружие для партии.

Недаром именно эта троица занималась «дипломатическим признанием» советской власти у капиталистов.

После того, как в 1926 году умер Красин, а в 1930 году Чичерин ушел в почетную отставку, Литвинов единолично унаследовал распоряжение партийным «общаком» и жизненно важные для СССР связи с зарубежными финансистами.

Вся финансовая устойчивость советского правительства зависела от операций с золотом, которые проделал Литвинов.

Велика была его роль в привлечении американского капитала и специалистов для проведения индустриализации СССР. Без помощи США Сталину никогда бы не удалось выполнить амбициозные пятилетние планы. Как стало ясно чуть позже, США вооружали Россию, чтобы кровью русского солдата сокрушить Германию.

В 1930-1939 гг. Литвинов занимал пост наркома иностранных дел. В мае 1939 года он был заменён на Молотова. Но Молотов, никогда не отличавшийся интеллектом, был зиц-наркомом. Его фигура была нужна, чтобы подписать временный договор о ненападении с нацистами, которые ни за что не хотели подписывать его с евреем. Реальным руководителем советской внешней политики оставался Литвинов.

Литвинов чувствовал себя настолько свободно, что на встречах с госсекретарем США Уоллесом откровенно и критически отзывался о советском социализме. Сталин это знал, но не смел тронуть Литвинова. Это был единственный человек, на кого Сталин никогда не повысил голоса.

Интересно, что единственной и любимой супругой Максима Максимовича была «буржуйка» – гражданка Великобритании Айви Лоу.

Борис Бажанов в книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина» пишет: Первыми вопросами на каждом заседании Политбюро обычно идут вопросы Наркоминдела. Обычно присутствует нарком Чичерин и его заместитель Литвинов. Докладывает обычно Чичерин. Он говорит робко и униженно, ловит каждое замечание члена Политбюро. Сразу ясно, что партийного веса у него нет никакого, – до революции он был меньшевиком. Литвинов, наоборот, держится развязно и нагло. Не только потому, что он – хам по натуре. «Я – старый большевик, я здесь у себя дома». Действительно, он старый соратник Ленина и старый эмигрант. Правда, наиболее известные страницы из его дореволюционной партийной деятельности заключаются в темных денежных махинациях – например, размен на Западе царских бумажных денег, награбленных экспроприаторами на Кавказе при вооруженном нападении на средства казначейства…


Из википедии

Утечка золотого запаса России на Запад

22 марта 1920 года Литвинов был назначен советским правительством «…уполномоченным для решения всех вопросов, связанных с предстоящим возобновлением торговых сношений, со всеми необходимыми для сего правами, в том числе — с правом вести переговоры… производить все без исключения коммерческие, банковские, финансовые и валютные операции…»[15]. На этой должности он имел прямое отношение к транспортировке за рубеж золота из российского золотого запаса. Под контролем Литвинова, Л. Б. Красина, И. Э. Гуковского, Г. А. Соломона и Ю. В. Ломоносова (см. Паровозная афера), через формально негосударственную кооперативную торговую организацию «Центросоюз», в обход золотой блокады Антанты, зафрахтованными торговыми судами из портов Ревеля (Таллина) и Риги, в Стокгольм и в Христианию (Осло) было переправлено, по подсчетам А. Г. Мосякина, около 375,7 тонн золота на сумму 485,3 млн руб. из имевшихся 422,9 тонн на сумму 546,2 млн руб.[16].

В Стокгольм поступали как разнообразные конфискованные драгоценности (продаваемые ювелирам и оценщикам), так и золотые монеты и банковские слитки, которые формально покупались шведскими банками «Svenska Ekonomi aktie-bolaget» (Шведское экономическое акционерное общество, ШЭАО) и «N.P. Kjell & Kompaniet» («Н. П. Шелль и Ко»), потом по заказу этих банков переплавлялись на шведском монетном дворе, клеймились как шведские слитки, продавались на Стокгольмской бирже и перепродавались далее на других биржах Европы (как якобы шведское золото).
Выступая в апреле 1928 года в Москве на 3-й сессии ЦИК, Литвинов признал: «В 1921 году я находился в Ревеле и через мои руки прошло несколько сот миллионов рублей нашего золота, проданного мною за границу. Бóльшая часть этого золота была продана мною непосредственно или через разных посредников крупным французским фирмам, которые это золото переплавляли не то во Франции, не то в Швейцарии, откуда это золото находило свое последнее убежище в кладовых американского резервного банка»[18]. По одной версии, таким образом формировалось «золото партии» для финансирования мировой революции, для подкупа и на случай потери большевиками власти[16]. По другой, более общепризнанной версии, это были компенсации западному деловому миру, пострадавшему от национализации своих активов в Советской России и от принятого большевиками 3 февраля 1918 решении об отказе от долгов царской России.
\\То есть  национализация  была ВЫКУПОМ \\
В конце апреля (20—27) 1939 года в Кремле состоялось правительственное совещание с участием Сталина, Молотова, Литвинова, Майского, Мерекалова и других. «Тогда, как заметил Майский, в отношениях между Сталиным и Молотовым, с одной стороны, и Литвиновым с другой, уже существовала напряжённость[21]. В крайне возбуждённой атмосфере, в которой Сталин с трудом сохранял видимое спокойствие, <…> Молотов открыто обвинил Литвинова в политическом головотяпстве…[22]». 3 мая, после доклада Сталину о последних событиях, связанных с англо-франко-советскими переговорами, отстранён от должности. Молотов обвинял бывшего наркома: «Литвинов не обеспечил проведения партийной линии в наркомате в вопросе о подборе и воспитании кадров, НКИД не был вполне большевистским, так как товарищ Литвинов держался за ряд чуждых и враждебных партии и советскому государству людей»[23].

Ввиду серьёзного конфликта между председателем СНК тов. Молотовым и наркоминделом тов. Литвиновым, возникшего на почве нелояльного отношения тов. Литвинова к Совнаркому Союза ССР, тов. Литвинов обратился в ЦК с просьбой освободить его от обязанностей наркоминдела. ЦК ВКП(б) удовлетворил просьбу тов. Литвинова и освободил его от обязанностей наркома. Наркоминделом назначен по совместительству председатель СНК Союза ССР тов. Молотов[24].

С уходом в 1939 году с поста наркома прекратил активную политическую деятельность. В феврале 1941 года на XVIII партконференции выведен из состава ЦК.

По мнению Зиновия Шейниса, в конце 1930-х годов:
…готовился процесс против «врага народа» Максима Максимовича Литвинова. Берия на Лубянке пытал Евгения Александровича Гнедина, заведующего Отделом печати Наркоминдела. Из него выколачивали показания против Литвинова. <…> Но процесс всё откладывался. <…> Парадоксально, но факт: война спасла Литвинова.

Планы устранения Литвинова не были забыты, но он все же умер своей смертью в 51 году.