gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Categories:

"Нас решили ломать через колено"




Из Телеграм
Das Russentum

Читая мемуары тех, кто за свои идеи "тянул срок" уже при Хрущеве, Брежневе и Андропове, я как-то не встречал, чтобы кто-либо из сидельцев откровенно жаловался на "методы работы следствия" или условия содержания в зоне.
По этому поводу решил сегодня прочитать тюремные мемуары одного из первых русских националистов и православных монархистов в советском подполье - Владимира Осипова, отсидевшего в лагерях Мордовии за свою диссидентскую работу суммарно около 15 лет.

Понравилось: «Нас решили ломать через колено: 20 августа 1964 года большую группу тех и других послали работать в запретную зону. : укрепить колючую проволоку, столбы, разрыхлить пресловутую "бровку" (полосу земли, чаще - песка, между дощатым забором и колючей проволокой). зона вокруг рабочей зоны. Мы не можем начать работу внутри, не приведя в порядок запретку. ". после вычетов за питание, спецодежду, обувь и прочее, только 50% от заработанного, потому что остальные 50% шли на внутреннем уровне войск МВД. Рабство и принудительный труд самоокупаемы. Ласка хозяина не помогла. Мы заявили, что мы всё понимаем, но нам работа в запретке - "западло". - "Вы что, воры в законе?" - "Нет, мы политические. Тогда начальник разорался и стал тыкать пальцем: "Вы лично пойдете работать?" Кое-кто пытался оговорить условия: "Я как все", или "Если все пойдут, я пойду". Но шеф требовал немедленного ответа за себя, здесь, в эту минуту, перед всеми. И тогда в итоге ВСЕ сказали: "Нет". Начальник выбрал нескольких, на его взгляд, зачинщиков и тут же отправил в изолятор. Я, конечно, был в их числе.

Нам дали сначала по десять суток, потом добавили еще пять. Каждое утро надзиратель открывал камеру штрафного изолятора и спрашивал: "На работу выходите?" - «Да, идем». - «В запретную зону». - «Нет, в запретке работать не будем». Мы уменьшили хлебную пайку и грозили, что будут держать нас в ШИЗО бесконечно долго, пока мы не согласимся работать в запрете. Любопытная деталь: Хрущев, при всех его минусах, еще разрешил брать нам, сидящим на зоне в ШИЗО, на ночь свой собственный бушлат. Мы им накрывались, и было, естественно, теплее. (Никаких постельных принадлежностей в штрафном изоляторе не полагается). Утром мы с бушлатом расставались. Брежнев лишил нас этой бушлата на ночь. Т. е. бушлат висел в "мусорской", там, где сидят надзиратели, и на ночь более не выдавался. <...> Нас продержали 15 суток и больше по поводу запретки не трогали.

Пять месяцев, проведенных нами в Барашево, запомнились мне соборными чтениями. Юра Машков, Владик Ильяков, Володя Садовников, ребята из Красноярска - мы собирались в секции барака вечером после ужина и читали вслух Владимира Соловьева, его одну работу за другую. Более фундаментального чтения у нас, увы, не было, а Вл. Соловьев в зоне оказался. Каждая его работа оживленно обсуждалась. Особенно запало в память обсуждение его статьи о Пушкине. Так или иначе, но проблемы смирения, покаяния стали для постоянной темой совместных бдений ".
Tags: лагеря смерти
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments