gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Categories:

Максим Шмырев. Стихи

Загудели колокольны колокола-звоны
Гнутся зЕмные опоры, пали в синь бездонну,
А в бездонном – чудо-рыбы, корабли крылаты:
Всех пожаров перевивы, грозных туч раскаты
Движут их по синю морю, меж кораллов сольных,
Где развернуты просторы, ходят ветры вольны,
Где по синь-волне гудящей – яблочные каты
К заполярьям, оснежённым белизной обрата.
Сё чудесная эскадра, флаги синекрестны:
Экипажные артели, путники безместны,
Торят путь под белокрылым лётом альбатроса,
Где огни святого Эльма – штормовые росы,
Где китовое кочевье – знАменье Ионы,
И гудят сквозь сини-волны колоколы-звоны.

......................

"Всегда радуйтесь".
ГОСУДАРЕВА СЧИТАЛОЧКА
Листьев ворох взвихрен в воздух –
К деревьям прирос, и сквозь мороз
Ветер гудящий, запах пьянящий,
Коровы мычат, расцветающий сад,
Звезды дождем падают в дом,
Майский январь: грядет Государь.
Стали ограды лозой виноградной,
Стали кувшины как исполины:
И для вина нет пределов и дна,
В поле девчонки как колокол звонки,
Грозные тучи как трубы певучи.
Вымета старь: грядет Государь.
Чудные песни – и люди чудесны,
Песни и слезы: цветущие розы,
Сумерек нет: кругом ясный свет,
Пляшут калеки – у Бога от века,
Сыты сироты, как пчелы у сота,
Даль впереди. Государь, выходи!



.............


Души листьев вернулись в снегопаде, я бы даже сказал – с избытком. Возможно, весеннее произрастание тоже будет необычным. Солнце теплеет, планета заметена звездами – галактиками.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Умерли листья,
Без гнева, без боли.
Причастие в них
Желто-алого цвета.
Исповедь принял
Ветер холодный,
Свечки поставили
Звезды рассвета.
И схоронили:
Здесь, на бульварах,
В синих лесах,
Перешитых дождями,
«На караул!..»
Возле спущенных флагов
Тени стоят
С золотыми мечами.
Будет метель:
Это листья, их души,
Снова вернутся
В сиянии Рая.
К черной реке,
Остановленной стужей,
К бедной земле
У небесного края.


-------------------

СТОЯ ЛИЦОМ К СОЛНЦУ

Фрагменты

В Италии началась весна,
И птицы снова,
Как из рук святого Франциска
Разлетались на четыре стороны света.
Муссолини была велика старая форма,
Он долго читал вечерами,
Достоевского и Ницше,
Его лампа светилась в окне,
И сумерки то наступали, то снова
Отступали назад.
Союзники говорили об устройстве мира,
Гитлер рассуждал о "чудо-оружии"
И готовился к самоубийству.
Дуче собирался уйти в горы,
С верными чернорубашечниками,
Чтобы там сражаться.
А еще он бросал в озеро камешки,
Бывал в Милане,
Где ему снова кричали "Дуче!",
Восторженные толпы,
Впрочем, он интересовался все меньше,
Своей убывающей властью,
На заседании, посвященном
Отражению наступления партизан,
Он спросил выступавшего немца,
"Штандартенфюрер,
Вы верите в Бога?..
А генерал Вольф
Говорит, что верит…"
........................

…В его государственном строе
Было много комизма,
Его армия умудрилась проиграть
Практически все сражения,
Замерзнуть под Сталинградом.
А флот утопили
Устаревшие
британские самолеты.
Но дуче один, среди всех
Фюреров и президентов
Той эпохи
Выглядит живым человеком,
Усталым,
Небритым, думающим
О Боге,
И о Его милосердии.
…И стоит помнить,
Что он — тоже единственный,
Из генсеков и президентов,
Сумел умереть как мужчина,
Стоя лицом к солнцу,
Вместе с женщиной,
Удивительно красивой,
Любящей.
Плакавшей в заштопанную подушку
В ночь перед расстрелом
И оставшейся рядом с ним —
Ее застрелили первой.

----------------------


БЕРЛИН
“Мало? Этого мало?”
Берлин сжался в руинах,
Бомбардировок жало
Жжет, на понурых спинах
Ала кирпичная крошка:
Овощи-стариканы,
Гитлерюгенда крошки.
Окна – сквозные раны,
Там наступает русский
Белорусского фронта.
Заиндевело прусский
Берлин ожидает что-то?
Кружит армия Венка
Вскрыты подлодки-сардины.
В трещинах дома стенка,
И льдины – грозы как льдины.
Наплывают на небо
Из Антарктидной дали.
Тянет запахом хлеба
От булочной, вихрем стали
Взметенной. Но в бледной сини
Вверх воспаряют птицы.
Едет по мертвой пустыне,
Едет на колеснице
Гитлер. Уже погибший
И погребенный в яме.
Тихий, бездомный, нищий,
Едет между холмами
Дальше – туда, где в свете
Звездном прозрачны годы.
Златокудрые дети
Держат радуги своды,
Озаряют заливы,
И усмиряют страсти.
Там Афины и Фивы,
Видимо, это счастье.
Но темнеют хайвеи
И черны светофоры.
Карлики, лисы, змеи
Свои покидают норы.
И вспоминает фюрер
Глядя, как мечется стая
Воронов (небо хмуро)
Как убивает Лая,
Женится на Эпикасте.
В белом дорическом мире.
Смерчи разверзли пасти,
Льют цикуту сатиры.
В черных обьятьях терний
Он постигает беды,
И прозревает верный
Путь без земной победы.
Крест, что вознесся выше
Этих траншей, воронок,
Шепчет и едет тише
Фюрер, солдат, ребенок,
Белый и черно-сажный.
...В пожарах пылает мебель.
Птенец, из гнезда упавший
Видит Берлин,
как небыль.

------------

Некие мужчины
В каком-то неком Техасе
(Где кактусы – исполины)
Они жарили мясо
На костре. И вдруг в этом
Транзисторе, где звучали
Блюзы, передают – президентом
Будет Байден, едва ли
Трамп.
Мужики печалью
Наполнились в полной мере,
Связаны с дальней далью
Где обитают звери.
И разобрали оружье
(Сначала доев мясо).
Горит транзистор ненужный,
Молчащий с этого часа.
--------------

ГРОМ
Посвящается крейсеру Конфедерации «Алабама»
В океане трещина,
Возможно, даже рана.
Это, ветром исхлещена,
движется «Алабама».
Машинные кочегары
трубок раскурят ряд,
Где-то везут товары
пароходы, гудят.
«Алабамы» добычей
Стали парча и чай.
(На высоте птичей
Грифы летят, крича,
Собираются к полю
Где шеренги южан
Обагренные кровью).
Рыщут за «Алабам-
ой» крейсера-федералы:
Ой, неминуем бой.
Звездно-крестово-алый
Флаг над ее трубой.
...Собственно, алабамный
корпус разрушен днесь.
Озирает печальный
вид капитан Семс.
Будто серые мыши
как солому, борты
тянут; еще ниже
пробоины роют кроты.
Потусторонней сажей
мачт растушеван лес.
Гаже, еще гаже;
что, Рафаэль Семс,
это ли ваша доля
пораженье признать?
Умаленным, в неволе
Вспоминать эту рать?
Нет! Бьет «Алабама»
От века обречена,
И стреляют южане
На поле, обагрена
плоть алабамной кровью
(большая часть мертва).
Смерть у изголовья:
мертвая голова.
Свечи в нее бы вставить:
праздновать Хэллоуин:
безъязыкую рабость,
робость согнутых спин.
Но продолжают сраженье
«Алабамы» всех стран,
благовествует Спасенье
громами «Алабам».
И, от крови багряны,
словно пьянящий мак,
не спускают южане
звездно-крестовый флаг.

--------

НОЯБРЬСКОЕ
Когда на город издалека,
Наплывают синие тени,
Хочется истончиться – как облака,
Как на морозе растенья.
Хочется стать незаметным – таким
Бывает во сне дыханье,
Так по земле стелется дым
Когда угасает пламя.
Так листья падают вниз
На покатые крыши,
И капли дождя стучат о карниз:
Глуше, медленней, тише.
-----------

СТИХОТВОРЕНИЕ О ГРОЗЕ, КОТОРАЯ БУДЕТ В КОНЦЕ
Монтер менял лампочки
Над ворохом грязной посуды,
В октябре бабочки,
Умерли от простуды.
Очевидно, знобило –
Капли летели в глаза,
Похоже, все позабыли,
Что завтра будет гроза.
Огни светились в пучине
И листья летели во мгле;
Все в этой стремнине,
На небе и на земле,
Кружится и теряет
Смысл, размер и цвет,
Лампочки поменяют,
Бабочек больше нет.
Про конец света
Не будет вчерашних газет.
Вот репетиция: лето
Держит путь на тот свет.
И кажется – сердце застыло,
Стало тепло, горячо.
Потому что гроза наступила.
И сразу закончилось всё.

--------


НОЯБРЬСКИЙ ВЕЧЕР
Ноябрьский вечер заснежен,
Лужи промерзли до дна.
Солнечный луч как стержень,
Посередине окна.
Умерших, словно листья,
Время уносит назад,
И в небосвод чистый
Дети в саду глядят.
Яблоко там на ветке,
Красно-желтым мазком.
И сидит на скамейке
Кошка, не взятая в дом.
Tags: стихи
Subscribe

Posts from This Journal “стихи” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment