gallago (gallago) wrote,
gallago
gallago

Category:

И вашей России не помню...

…И вот лежит на пышном пьедестале,
Меж красных звёзд, в сияющем гробу,
“Великий из великих” — Оська Сталин,
Всех цезарей превозойдя судьбу.
А перед ним в почётном карауле
Стоят народа меньшие “отцы”,
Те, что страну в бараний рог согнули, —
Ещё вожди, но тоже мертвецы.
Какие отвратительные рожи,
Кривые рты, нескладные тела:
Вот Молотов. Вот Берия, похожий
На вурдалака, ждущего кола…
В безмолвии у сталинского праха
Они дрожат. Они дрожат от страха,
Угрюмо пряча некрещёный лоб, —
И перед ними высится, как плаха,
Проклятого “вождя” — проклятый гроб.


Политические мотивы появились в поэтическом творчестве Георгия Иванова эмигрантского периода только после Второй мировой войны. До этого они в его стихах если и встречались, то крайне редко и лишь как свидетельство мучившей его ностальгии по той России, которую он, несомненно, любил и которую погубили ненавистные ему большевики.

В первую выпущенную им в эмиграции новую поэтическую книгу «Розы» было включено 41 стихотворение. Из них лишь одно можно отнести к разряду гражданской лирики: «Россия, Россия „рабоче-крестьянская“…»2. В следующей книге — «Отплытие на остров Цитеру. Избранные стихи 1916—1936» (в первом ее разделе, куда были включены произведения, ранее публиковавшиеся в периодике Русского Зарубежья) — тоже было только одно из двадцати: «Россия счастие. Россия свет…». Оба эти стихотворения проникнуты неимоверной грустью и тоской по той России, которая, как их автор тогда уже со всей ясностью осознавал, погибла безвозвратно:

…Россия тишина. Россия прах.

А может быть, Россия — только страх.

Веревка, пуля, ледяная тьма

И музыка, сводящая с ума.

Веревка, пуля, каторжный рассвет —

Над тем, чему названья в мире нет3.

«…вашей России не помню и помнить ее не хочу»

На протяжении последних пяти лет жизни Георгия Иванова основным и фактически единственным публикатором его стихов был эмигрантский «Новый журнал». Почти все его произведения, опубликованные в этом издании4, принадлежали, пользуясь определением ответственного секретаря «Нового журнала» Романа Гуля, к поэзии «русского экзистенциализма»5. Однако были в их числе и те, что в данную категорию никак не вписывались. Из них самым ярким и наиболее известным стало одно из четырех, помещенных в вышедшем в 1952 году 31-м его номере.

Мне больше не страшно. Мне томно.

Я медленно в пропасть лечу.

И вашей России не помню

И помнить ее не хочу.

И не отзываются дрожью

Банальной и сладкой тоски

Поля с колосящейся рожью,

Березки, дымки, огоньки...

...Я вижу со сцены — к партеру

Сиянье... Жизель... Облака...

Отплытье на остров Цитеру,

Где нас поджидала Чека6.

Проникнутое неимоверным отчаянием, стихотворение это вошло в число наиболее известных ивановских удач — наряду с такими шедеврами, как «Хорошо, что нет Царя…», «Эмалевый крестик в петлице…» и «Распыленный мильоном мельчайших частиц…».


http://ruslo.cz/index.php/arkhiv-zhurnala/2019/10-2019/item/1372-za-vojnu-za-interventsiyu-georgij-ivanov-kak-politicheskij-publitsist?fbclid=IwAR0O7VxrhidmvXbS5Zcf47fl1o98AZz3CjNDezfa3dLoj06tNxZPNI6CHd4


Tags: стихи, эмигранты
Subscribe

Posts from This Journal “стихи” Tag

  • еще немного стихов

    Георгия Иванова из ленты По улицам рассеянно мы бродим, На женщин смотрим и в кафэ сидим, Но настоящих слов мы не находим, А…

  • Но города не бомбят, не штурмуют

    Siegfried Gottland Если бы холод, озябшие руки, сталь леденящая с пулей на взводе, пуль пролетающих хлёсткие звуки, и кровожадность, что нету в…

  • Максим Шмырев. Стихи

    Максим Шмырев ПЛАВАНЬЕ Загудели колокольны колокола-звоны Гнутся зЕмные опоры, пали в синь бездонну, А в бездонном – чудо-рыбы, корабли…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments